Эхо старых книг полностью

Дом, который и прежде не был уютным, превратился в склеп, мрачный, пустой и тихий. Отец обещал, что мы сможем ее проведать. По воскресеньям будем ездить в северную часть штата с цветами и ее любимыми коробками вишен в шоколаде. Но так и не навестили. Ни разу. Год спустя, накануне первого Рождества с момента ее отъезда, раздался телефонный звонок. Утром один из санитаров нашел маму мертвой. Она упала на нож. Ужасный несчастный случай.

Однако это была вовсе не случайность. Все знали, что речь идет о самоубийстве, но от этого слова людям становится не по себе, поэтому историю замяли.

Вот о чем я не рассказала в тот день, когда ты спросил о моей матери. Потому, что говорить об этом больно. И потому, что воспоминания слишком личные. Вместо этого я поделилась только хорошим, тем, что могла произнести вслух. Но тебе этого было недостаточно.

Спрашиваешь, помню ли я тот пикник? Как будто можно забыть хоть одно мгновение вихря, который нас закружил, и тех нескольких месяцев, когда ты шептал «навсегда» – а я тебе верила. Я помню, как ты внимательно слушал, взяв меня за руку, а когда я договорила, не стал выпытывать большего. И правда, ты никогда на меня не давил. С другой стороны, тебе и не нужно было. Как я вскоре узнала, у тебя имелись другие способы получить желаемое.

29 сентября 1984 г. Портсмут, Нью-Гэмпшир

Самоубийство.

Слово пульсировало, как зубная боль. Когда Эшлин закрыла книгу и отложила ее в сторону, обнаженный нерв снова проснулся. Как и Уилла Грир, Элен предпочла покончить с собой, предпочла смерть своим дочерям. Не случайность, а осознанный и обдуманный выбор.

Эшлин знала не понаслышке, что значит вот так потерять мать, знала о пустоте, остающейся после того, как близкий человек ушел, не сказав последнего «прости». Понятно, почему Белль не рассказала Хеми эти подробности в день пикника. Как-то постыдно признавать, что родитель, особенно мать, просто от тебя отказался, решив, что ради тебя не стоит задерживаться в этом мире, не стоит бороться. Эшлин теперь видела в Белль родственную душу, как будто они – члены клуба, о котором никто не любит говорить: брошенные дети, вынужденные жить с осознанием того, что в них не нуждались.

Отказ Уиллы Грир лечиться от рака был пассивным выбором, даже благородным, как говорили некоторые, стоическим принятием воли Создателя, в то время как выбор отца – дробовик, прижатый к подбородку, – стал гневным выпадом против Бога, который забрал его жену. И не из-за любви, а потому, что его лишили того, что он считал по праву своим. Подобное нельзя оставлять безнаказанным. Поэтому Джералд забрался на чердак и одним движением пальца сделал сиротой свою дочь.

Так он отомстил Богу.

Он не подумал, как его решение может повлиять на нее, насколько глубокие раны способен нанести один эгоистичный поступок.

Однако в случае с Элен могло быть иначе: ведь ее насильно разлучили с семьей, и, судя по всему, она страдала психическим заболеванием. Возможно, человек в ее состоянии просто не в силах принять во внимание чьи-либо чувства.