Не знаю, сколько мне было лет, когда я это почувствовала. Начиналось все постепенно, по мелочам. Элен перестала петь. Много спала, иногда целыми днями. Когда я просила ее пересказать какую-нибудь из давних историй, говорила, что слишком устала или не может их вспомнить. Но, казалось, было что-то еще. Такое впечатление, что она боялась. Не знаю, чего. Я-то думала, взрослые ничего не боятся. Жизнь словно виделась ей слишком трудной. Она запиралась в своей комнате и сидела там по несколько дней. Не ела, не мылась и не показывалась никому на глаза. А потом вдруг выходила, как ни в чем не бывало, и снова светило солнце. Меланхолия – так тогда это называли.
Отец ей никак не помогал. Когда у Элен случались такие эпизоды, он злился на нее, и поэтому они постоянно ссорились. Однажды Сиси прокралась по коридору и подслушивала у двери спальни: он орал, что супруга позорит его доброе имя, а Элен плакала и говорила, что ей от многого пришлось отказаться, чтобы стать его женой. Как-то раз и я попыталась подслушать, но долго не выдержала. Он выкрикивал ужасные вещи – тогда я еще не знала таких слов, но теперь все понимаю. Ему было стыдно за нее. Он стыдился ее слабости – как женщины и как человека.
Но эту часть истории ты уже знаешь.
Со временем приступы учащались и длились все дольше. Однажды Элен вышла из дома и где-то пропадала целых три дня. Ее нашли в отеле в Нью-Джерси, где она зарегистрировалась под вымышленным именем. Газеты неплохо поживились в те дни. После этого отец уволил ее врача и вызвал специалиста по женским болезням, известного своей осмотрительностью. Доктор прописал ей таблетки от нервов. На какое-то время ситуация улучшилась, Элен стала более уравновешенной. И вот однажды вечером отец устраивал важный ужин для потенциальных инвесторов какого-то своего нового предприятия, и прямо там, за столом, в разгар обсуждения газеты Генри Форда «Мичиган индепендент» и ее кампании против теории международного еврейства, у Элен произошел нервный срыв.
Никогда не забуду тот вечер – хотя я пыталась. Мне было семь лет. Внизу стоял такой шум, что мы с Сиси выбежали из комнат и стали наблюдать за происходящим из-за перил лестницы. Отец, с красным от гнева лицом, уводил маму из-за стола. Ее крики отражались от стен, когда ее силком тащили вверх по лестнице. Чтобы остаться незамеченными, мы с сестрой забежали в одну из комнат для гостей и через приоткрытую дверь заметили, как отец распахнул дверь спальни Элен, толкнул ее внутрь и запер на ключ.
