Сам Высоцкий еще молод, ему двадцать восемь лет, у него свежее лицо с чуть округлыми, юношескими щеками, без морщин. И глаза — яркие, ясные. Он мог бы играть без грима своего экранного тезку, если бы не шрамы и ожоги, оставленные на этом лице войной — капитан-танкист горел в своей машине.
В неразберихе войны иногда происходили счастливые путаницы: получала похоронку семья, а человек, словно в сказке, возвращался домой живым и невредимым. О таких случаях знали все. И не потому ли Женька, сын недавно убитого отца, каждый день встречает на маленьком здешнем вокзале прибывающие сюда по утрам поезда?
Так он встретил капитана-танкиста Володю, довоенного соседа по квартире. В эти минуты на вокзале горел вагон, и в нем — офицер, только что узнавший о гибели своей семьи. Володя кинется его спасать…
Этот поступок — не заявка на образ, ибо заявка — он сам, танкист с обожженным лицом, в выгоревшей военной форме, с рюкзаком за плечами. Рывок на помощь — уже и есть образ Володи, который Высоцкий создает мгновенно, что называется — с места. Он, не глядя, кидает свой рюкзак Женьке на руки и бросается отцеплять горящий вагон и переключать внимание травмированного человека, офицера, у которого в руках — пистолет. Высоцкий играет бывалого военного. Он «с подходцем» останавливается рядом с офицером — руки по швам — «Разрешите доложить!» На привычную форму обращения тот рефлективно поворачивает голову, смотрит… и тут танкист неожиданно разражается громогласной бранью, приведшей офицера в состояние реальности и уступки судьбе: «Ты, что, сволочь, тебе фронта мало?!» Широкоплечий, в военной форме актер, вложивший силу и убежденность в эту фразу, выглядит суперменом.
…В квартиру входят вместе — Владимир и Женька. В глазах у Люси застыла печаль, но она рада возвращению соседа. Ургант тонко играет это странное смешение тоски по убитому мужу и ощущение радости от соседства симпатичного мужчины, давно знакомого ей Володи.
Владимиру Высоцкого понятна такая, казалось бы, алогичность Люсиных ощущений. В сердце и в сознании актера на всю жизнь осели воспоминания о войне и о многом, что было с ней связано. Обо всем этом он напишет не только много песен и стихов, но и большую «Балладу о детстве» (1973–1975 гг.).[5]
Роль, отведенная герою Высоцкого — одна из ключевых в фильме. Танкист Володя представитель тех, вернувшихся с войны, которые несли ее фронтовые тяготы, тех, кто задумался над проблемой — с самого первого дня мира — что же делать дальше, куда себя приложить, чему посвятить свою, так счастливо подаренную судьбой жизнь? Но он занят не только глобальными вопросами, он тотчас реагирует и на бытовые неурядицы. Вот озадачили его ворота во дворе: «Что это? Не бомбили, а гниет!» И дров наколоть надо, чтобы в доме было тепло. У него нет трофеев: рюкзак невелик и в нем, как выяснится позднее, лишь несколько банок консервов, да бутылка вина — и ту «ребята в пути подарили». Словом, — «Не отягчил я грабежом своей сумы походной!» [6] — совсем по Роберту Бернсу.
До войны соседи дружили, — они и теперь на «ты». Но все же смущение мелькает в глазах актера, когда его Владимир обращается к Люсе с деликатной просьбой: «У тебя от Федора никаких шмоток не осталось? А то в моих и на люди не покажешься». И — осторожно, виновато: «Я что-нибудь не так сказал?» Ему, фронтовику, привыкшему, по всей видимости, делиться с людьми по-братски, не может придти в голову мысль, что Люся пожалеет для него костюм Федора как материальную ценность. Сам он вывалит для вечернего чая — за Победу, за встречу, — все консервы из своего рюкзака. Но Федор убит, а он, вот, вернулся и просит его «шмотки»… Все эти сложные ощущения отражаются на лице актера, ими он обильно наделяет своего Володю.
Одна из линий, что ведет Высоцкий, на чем он существенно уточняет образ капитана-танкиста, Люсиного соседа — это отношение к Люсе.
Он знает ее издавна. Наверное, еще до замужества. Оттенки, остатки влюбленности — или рождение нового чувства? — царят в атмосфере встречи за вечерним столом, где сидят все вместе — Люся, ее сын-подросток Женька, ее маленькая дочурка Леночка и вернувшийся с войны Володя. Он внимателен к детям, старается их угостить, но тянется — к Люсе. К ней он то и дело придвигает свой стул, для нее играет на гитаре, ей поет песни, военные, которые не были б так грустны, если б не сопровождались вздохами и неулыбчивыми взглядами Владимира. Исподлобья, вдруг, он кидает на нее эти быстрые взгляды, ловя ее реакции на песни, фиксируя каждое ее движение. Уже при первой встрече — когда он колол дрова, и она вдруг появилась в калитке, — он сказал: «Ты совсем не изменилась…». И зритель, как бы предупрежденный этой фразой и серьезным, каким-то особым взглядом героя Высоцкого, ждет развития их взаимоотношений.
