Альпинистский лагерь обосновался на леднике, под вожделенной вершиной. Здесь завершаются последние приготовления к восхождению. Лагерь мал, членов экспедиции всего шестеро. К тому же двоих, врача Ларису и радиста Володю они оставляют здесь, на леднике. Интрига «Вертикали» была довольно стандартной для подобных тем: радист узнает о приближающемся циклоне и успевает передать эти сведения восходителям. Но те были уже на полпути к цели, и тот, кто принял эту грозную весть, скрыл ее от товарищей, надеясь на лучший исход, на «русский авось». Они продолжили свой путь и совершили восхождение на Ор-Тау. Но четверо триумфаторов ликовали недолго: налетел циклон. В конце концов альпинисты преодолевают все невзгоды спуска при драматических погодных условиях, циклоне и камнепаде. И в финале они — в городе, на перроне, благополучно расходятся по домам.
Авторы фильма хотели показать, как труден подъем в горы (а спуск еще труднее!), как карабкаются альпинисты по скалам, отполированным ветрами и дождями, часто отвесным. Как берется с боя каждый шаг. Как вбиваются в камни огромные болты-страховки, которые могут и подвести. Как подтягиваются на руках эти люди, вися на снежною бездной, в которую так легко сорваться и увлечь за собой остальных, всех, кто в связке…
Сценарий как будто был построен логично, все в нем бы то «как надо». Но Высоцкий счел его плохим…
И был прав, потому что такой фильм стал бы близнецом любого научно-популярного или даже учебного кинорассказа об альпинизме, зрителю-неальпинисту которого (то есть подавляющему большинству) неизбежно грозила бы во время просмотра самая банальная скука. Массовому зрителю нужно было не только показать красоты снежных гор, мастерски снятых кинооператором, не только вызвать восхищение риском и восторгом восходителей, покоряющих недоступные вершины, но и доказать, что такие подвиги не бесцельны, что они — необходимы. И что не зря погибли так люди, подобные, например, замечательному физику, ректору Московского университета Рэму Хохлову…
И Говорухину пришла в голову поистине снайперская по точности мысль. Он предложил Высоцкому написать много песен, которые представили бы альпинизм не «баловством», не развлечением, не погоней за острыми ощущениями, а — героизмом. Песни, которые украсили бы, подняли фильм.
На каком основании режиссер поверил в Высоцкого актера, поэта, певца? Почему не остановила Говорухина мысль, что Высоцкого могут не утвердить в этой — положительной — роли? Ответ напрашивался сам собой: Говорухин уже слышал и знал Высоцкого как по ранним самодеятельным записям, много ходившим по рукам, так и по фильму «Я родом из детства». Он почувствовал особенности драматургических возможностей актера и смог правильно оценить манеру исполнения им песен, в то время еще далеко не всеми признаваемую. Что же до всесильных утвердителей актеров на роли, то для них Высоцкий пока еще был почти неизвестным актером, за результаты работы которого должны были отвечать постановщики, пригласившие его. По этой же причине утвердят потом Высоцкого и в фильме Киры Муратовой «Короткие встречи», да еще посетуют, что роль геолога Максима не героична по сравнению с радистом Володей из «Вертикали»! Ибо песни Высоцкого, сочиненные для «Вертикали» и спетые им самим, стали событием не только для уже знающих барда, но и для всех, даже для должностных лиц. Не напрасно они были тогда тотчас записаны уже не в «левых» записях, а официальной фирмой.
Кавказ, ущелье Боксан, где должны были проходить съемки «Вертикали» привели в восторг Высоцкого, выбили из вечно сопутствующей ему «охоты к перемене мест». Он пишет Л. Абрамовой: «Здесь очень красиво… по какой я сегодня прошел отвесной и гладкой стене… Это все очень интересно, особенно если удается пролезть. Рядом горы, в снегу, погода меняется непрерывно, рядом шумит река (в ней недавно трое утонули, хотели покупаться, а там скорость бешеная, и камни летят громадные…). У нас несколько инструкторов, удивительных людей. Они бывали на сложных восхождениях, один из них даже падал, летел метров 120 со скал. Все они люди очень любопытные и непохожие на нас, которые внизу. Здесь кругом могилы погибших альпинистов, но рассказы о гибели суровы и спокойны, вероятно, оттого, что рассказчики сами бывали в таких же положениях, с ними могло бы быть то же. Ведь на людей воевавших рассказы о героизме производят гораздо меньшее впечатление, чем на остальных. Я раньше думал, как, наверное, почти все, кто здесь не бывал: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Теперь для меня это — глупый каламбур, не больше. Пойдет он в гору, умный, и по самому трудному маршруту пойдет.
Интересно?! Съемки начнем с меня, дня через 3. Пока еще не оборудовали лагерь. На съемочную площадку будем подыматься на вертолете, а завтра идем на ледник с ночевкой — привыкать!»
