У Пушкина эти строки могут говорить о любопытстве и раздумчивости: интересно, хотелось бы попытаться, но, наверное, трудно познакомиться с такой дамой, которая «никогда с мужчиной // Не говорит». И почти невозможно убийце войти в дружеские или иные контакты со вдовой человека, убитого им.
Но каждый актер вносит свою интерпретацию в образ, и одинакового решения быть не может по той же причине, по которой талантливый исполнитель — всегда ярко выраженная индивидуальность. Высоцкий отбросил любопытство и раздумчивость, к которым призывали приведенные выше спокойные, без восклицательного знака, слова. Он произнес их, разрубив воздух взмахом руки, и не только с нажимом, но с сопротивлением, с яростью, с азартом полководца, затевающего одно из самых рискованных и блестящих сражений. Жестом, непреклонностью в глазах и в голосе, — всеми возможными актерскими приспособлениями, всем своим мощным темпераментом Высоцкий взорвал эту фразу.
По какой причине актер пошел на это? Что это — нежелание подчиниться, обычное для Дон Гуана возмущение против слова «нельзя»? Нет. Это — качественно иное, необычайное состояние души человека, что актер и решил показать с самого его зарождения.
Еще не столкнувшись с Доной Анной, ни разу ее не видев, он почувствовал призыв Судьбы и, как Пушкин, услышавший перед собственной свадьбой от цыганки о том, что он умрет «от злой жены», так и Дон Гуан: пусть грозит ему смерть, но лучше он пропадет, чем пожертвует ради спокойной жизни счастьем риска или надеждой на счастье любви. Мы знаем, как к этому относился сам Пушкин:
Высоцкий точно так же ощущал гибель, как и любимейший им поэт: «чую с гибельным восторгом, пропадаю, пропадаю…» Высоцкий решил доказать, что Дон Гуан любил Дону Анну, что он полюбил впервые.
…Переодевшись монахом, Дон Гуан открыл «военные действия» И, как не опускай Дона Анна поспешным жестом вуаль, узнав, что стоящий перед ней монах — не монах, а «жертва страсти безнадежной», как не говори она твердым голосом «подите прочь», все же свидание будет ею назначено, ибо ее тоже позвал голос Судьбы.
Но прежде чем пойдет речь о свидании, зритель до глубины души будет тронут тем неожиданным приемом, который применил Высоцкий, отвечая Доне Анне на ее вопрос к Гуану, исполненный и любопытства и сочувствия: «И любите давно уж вы меня?»
Эту фразу актер произнес без купюр, но он выделил, отделил, вырвал из остального текста первое слово — Давно — и произнес его четко, быстро, с готовностью мужчины, привыкшего к такого рода красивым обманам. Произнес утвердительно, обособленно, с восклицательным знаком! Значит — давно? Но ведь это не так!
Что же, или, вернее, кто — заставляет поверить, что на этот раз Дон Гуан не лукавит, не обольщает умышленно женщину? Актер. Он каким-то волшебством как бы проглотил созданную им же паузу и дальше продолжал со слов «или недавно» таким образом, будто он слова «давно» — не отделял! Такой двойной эффект могли осуществить зрелое мастерство, любовь к Пушкину и глубокое знание его творчества. Задача, поставленная актером, приблизилась к осуществлению. Он начал доказывать, что Дон Гуан уже любит и не может обмануть Дону Анну ни словом, ни делом.
Вернемся, однако, к свиданию, обещанному Доной Анной.
Реакция на будущее свидание в интерпретации Высоцкого еще более неожиданна, нежели фраза «Слушай, Лепорелло, //Я с нею познакомлюсь» и выделение слова «Давно» из текста.
Пушкин почти наверное предполагал бурное изъявление чувств после счастливых мгновений, испытанных Дон Гуаном: ему назначила свидание Дона Анна! Для доказательства можно привести восемь строк, произнесенных Дон Гуаном:
Следует язвительное замечание Лепорелло:
Ликующий ответ Дон Гуана:
Пораженный, посерьезневший Лепорелло:
Заключительный аккорд Дон Гуана:
