«Экс» и «Нео»: разноликие правые полностью

«…Жан-Мари Ле Пен победил благодаря культурному кризису. В нашем мире, переполненном сомнениями, этот закованный в броню уверенности человек ободряет уже тем, что предписывает сильно действующие лекарства против болезней западного общества. Что может быть проще, чем отправить иностранных рабочих по домам, раз не хватает работы на всех французов? И что может быть элементарнее, чем гарантировать распределение национального богатства по преимуществу между гражданами Франции, коль скоро его не хватает на всех, кто живет и работает в нашей стране? Каждый за себя, а всякий чужак — это твой потенциальный враг. Такой философией Жан-Мари Ле Пен лишь обострил нетерпимость в обществе… обесценил моральные и гражданские ценности, унаследованные от эпохи Освобождения и доныне считавшиеся неприкосновенными, способствовал устранению общественного консенсуса вокруг голлизма, попал в струю того исторического ревизионизма, который, подвергая критике наследие революции 1789 года, помогает сделать нацизм обыденным и облегчает неолиберальные атаки на социальные завоевания послевоенной эпохи…»[50]

Вот эта-то «идеологическая мешанина», как классифицировал ее известный французский политолог Рене Ремон, и привлекла к Ле Пену такое количество сторонников: от монархистов и вишистов, от бывших оасовцев и «национал-революционеров» (этикетка, которой часто маскируются неонацисты) до «неопужадистов», мечтающих о «сильном защитнике» их классовых и профессиональных интересов, до католиков-традиционалистов, вверяющихся Ле Пену лишь потому, что он так часто произносит слово «Бог». Национализм, национал-либерализм, авторитарный популизм — каких только определений не давали идеологии «НФ» французские исследователи, отмечая при этом, что ее внутренняя противоречивость как раз и стала базой рыхлого массового движения. В середине 80-х годов половина избирателей, отдававших свои голоса «НФ», относила себя к крайне правым, тогда как 27 процентов — к правым, 15 процентов — к центру, 5 процентов — к левым. Что же объединило, казалось бы, столь далеких по взглядам людей?

Недовольство чрезмерным притоком иммигрантов, «виновных» в безработице французов, нехватке мест для них в школах, поликлиниках, больницах, ловко сплетается с темой «упадка Франции», «истощения ее генофонда», «национального вырождения». Иммиграция, по Ле Пену, это вообще часть «коммунистического заговора против Запада», которым, понятно, руководит Москва.

Когда однажды в ораторском раже Ле Пен заявил по телевидению, что евреев надо было уничтожать не в газовых камерах, а в гигантских камнедробилках, пресса тут же наградила его титулом «месье Ненависть». Однако антисемитизм в речах Ле Пена лишь своего рода отрыжка прошлого — куда больше желчи «месье Ненависть» изливает по поводу «испано-арабской угрозы Франции и Западу», «желтой опасности», нависшей над «белым миром»! Франция — французам! Иммигранты — вон! Так, в общих чертах, выглядит «христианский порядок», который предлагает французам Жан-Мари Ле Пен.

Далее, «новый моральный порядок» требует осуждения абортов, «марксистского клерикализма в школе», всего, что вызывает «нравственный декаданс нации». И Ле Пен требует учредить такую «государственную этику», которая предопределяла бы личную этику граждан. Для этого он ни много ни мало настаивает на новом разграничении понятий Добра и Зла!

«Новый судебный порядок», по мысли Ле Пена, требуется для охраны «морального порядка». Восстановить смертную казнь для политических террористов. Депортировать осужденных к долгим срокам заключения уголовных преступников на один из островов в Тихом океане. Создать европейскую полицию по охране границ, чтобы прекратить нелегальное проникновение иммигрантов в страну. Усилить репрессивные функции государства, в частности восстановить телесные наказания, ужесточить паспортный контроль за иностранцами и т. д.