«Новый профсоюзный порядок», по Ле Пену, означает выход профсоюзов из-под влияния «марксистской» империи, значительное ограничение права на забастовку на предприятиях частного капитала, полный запрет забастовки на предприятиях и в учреждениях госсектора.
И наконец «народный капиталистический порядок» — сердцевина лепеновской программы. «Национальный фронт» во Франции, пожалуй, острее всего критикует «диктатуру бюрократии», чем в немалой степени снискал симпатии избирателей. Но какие способы предлагаются, чтобы заставить государство «похудеть», ограничить его вмешательство в экономическую жизнь? Цель первая: резко сократить численность чиновников-паразитов и начать… с коммунистов, пробравшихся в государственный аппарат. Цель вторая: максимально денационализировать экономику, распределив акции предприятий и компаний «между отцами французских семей». В сущности Ле Пен предлагает «народный капитализм» примерно в духе лужадистских требований 50-х годов, только нынешний проект гораздо шире.
В целом его можно обозначить как «новый французский порядок». В терминах президентской программы Ле Пена, которую он уже дважды предлагал французам в течение 80-х, она выглядит так:
Это — парламентская демократия с президентом во главе, который, в интересах национального спасения, вправе вводить «римскую диктатуру».
Это — дискриминационное общество по отношению к иностранцам, на которых будет распространяться особое законодательство.
Это — репрессивное общество по отношению ко всем нарушителям установленного морального и социального порядка.
Это — капиталистическое либеральное общество для всех главных экономических производителей, кроме членов профсоюза.
Это — авторитарный, милитаризованный режим, опирающийся на профессиональную армию, воинственный по отношению к «варварам».
Таков проект общества, который предлагает Жан-Мари Ле Пен.
Но сегодня он устраивает только одного француза из десяти.
Или
Неофашизм сегодня остается лишь потенциальным резервом реакции. Политически, конечно же, он не одинок, но именно как мускульная сила он сегодня, образно говоря, заперт в казарме. И вместо старого манихейско-го мифа о борьбе арийского (доброго) и еврейского (злого) мира понадобились новые мифы, значительно более «научные». Противопоставление «элиты» и «массы» и стало мифом современного неофашизма. Для этого, как увидит читатель, ультраправые широко обращаются к выводам науки, прежде всего биологии, трактуя их весьма произвольно. Однако в наш просвещенный век обскурантизм в идеологии — продукт не только невежества. Не прекратились и попытки использовать результаты научных изысканий для обоснования реакционных теорий.
Так, предпринимаются попытки заменить старый миф об избранности «германской», «арийско-нордической расы» мифом о «европейско-атлантической исключительности». Это еще одна вариация теории, противопоставляющей «элиту» и «массы», только уже с геополитическим подтекстом. Одним народам, дескать, предписано повелевать, другим — подчиняться. Но и народ, которому «предписано править», в свою очередь, состоит из людей, находящихся на «высших» и «низших» уровнях биолого-интеллектуального развития. Первые-то и обладают правом на господство.
Что может быть общего у индейского племени йаномамо, живущего в пограничном районе между Венесуэлой и Бразилией, с нацистской колонией Мисьонес Посадас в Аргентине?
О тех и других мир узнал относительно недавно. Французский антрополог Наполеон Шаньон лишь в 1970 году составил более или менее полное описание нравов, обычаев, образа жизни йаномамо. Это племя всего несколько столетий назад познало огонь, научилось корчевать лес и распахивать землю, вступив, таким образом, в фазу примитивного земледелия. По свидетельству ученых, вряд ли на земле найдется другое столь же воинственное племя. В течение последнего столетия массовый приток европейцев в Латинскую Америку привел к исчезновению индейских племен, соседствовавших с йаномамо, — последние уцелели только благодаря густым лесам, в которых обитают испокон веков. Численность их, похоже, за это время даже возросла и составляет примерно 15 тысяч человек. Живут йаномамо родами, от 40 до 250 человек, и это, как правило, критический предел. Как только в общине оказывается больше воинов, чем нужно для ее защиты от внешних врагов, а родственные связи между семьями ослабевают, начинаются внутренние распри, зачастую с кровавыми исходами. Иногда вождю рода удается предотвратить их, назначив кулачный бой между противниками, так как проигравшая сторона должна удалиться из общины и основать новое поселение. Но чаще вражда заходит столь далеко, что вопрос, кому уйти, кому остаться, решается уже не на кулаках, а с оружием. При любом исходе, мирном или кровавом, две общины отныне делаются врагами и не раз будут совершать кровавые набеги друг на друга.