Каждый раз, когда я входил в тренажёрный зал, к которому был прикреплён, сразу же окружали музыка с динамичным ритмом и световые эффекты. Они мотивировали к тренировке. Обычно я ходил туда после работы. Зал размещался в подвале нашего небоскрёба, и было очень удобно. Всё начиналось с разминки, постепенно мышцы готовились к активной работе. Потом я переходил к подъёму весов с датчиками контроля нагрузки. Мне нравилось видеть свой прогресс на экране, постоянно стремиться к улучшениям. Потом кардиотренировка – это моя любимая часть. Выбирал виртуальную реальность на беговой дорожке, где мог побороться с призрачными соперниками или просто насладиться красивыми пейзажами. Силовые упражнения помогали укрепить мышцы и улучшить выносливость. Я использовал тренажёры для каждой группы мышц, следил за результатами на внутреннем экране и анализировал прогресс с помощью внешних приложений. Тренировка длилась часа два, но время в атмосфере спортзала пролетало незаметно. В конце возникали чувство удовлетворения и приятная усталость. Впрочем, это недавно она стала приятной. Долгое время мне было не до положительных эмоций. Потом душ – и пора уходить.
Конечно, можно было установить соответствующие импланты и тренироваться без всякого спортивного зала. Так сказать, без отрыва от дивана. Большинство моих коллег именно так и поступало. На меня смотрели странно, когда узнавали, что хожу в зал и качаюсь на разных железках. Но ничего, привыкли. Здесь вообще быстро свыкаются с чудачествами других.
А сначала я ходил в зал вот зачем. Нас, таких ретроградов, тренировки посещало не так уж и мало. Зато какие люди! Какие девушки! С ними всегда можно поговорить. Причём душевая тут одна, общая, не разделённая на мужскую и женскую, что тоже немаловажно. Но, как выяснилось, Ула и здесь придерживалась старых традиций – и, кстати, не стремилась беспрерывно насыщать своё тело разными имплантами. Кроме того, она, в отличие от Вик, не разрешала мне даже смотреть на прочих девушек. «Теперь я – твоя девушка, на меня смотри и со мной говори», – повторяла она.
Так что в моём тренажёрном зале для меня всё закончилось. От душевой меня тоже отлучили: она туда не ходила и мне запретила, пришлось мыться уже дома, сразу после тренировки.
– Знаю я, для чего парни в такие залы ходят, – недовольно заявила мне Ула. – Баб клеить. Теперь я с тобой ходить буду и в твой зал – тоже. Поменяю тренажёрку, ничего страшного.
Пришлось оформлять в наш зал пропуск для Улы. Тем не менее все эти развлечения основательно истощили мой кошелёк. Пришлось искать побочные заработки. А что делать, если совсем нет денег?
Тем временем работа всё-таки продвигалась. Правда, беспокоили два висящих на мне дела. О хищении тротуарных кремниевых плит и о драке между мотоциклистами. В обоих случаях обычное подростковое хулиганство. Картины этих, с позволения сказать, преступлений были известны по секундам. Несколько видеозаписей с разных ракурсов. Куча свидетелей. Фигуранты установлены, причины и поводы известны. В первом случае во время драки мелких подростковых банд кто-то придумал выворачивать тротуарные плиты. А потом эти плиты чудесным образом пропали, причём никто ничего не видел и записей почему-то не сохранилось. Во втором эпизоде тоже сцепились две банды, но уже вполне взрослые и на байках. Тут дрались всерьёз. С применением ручного оружия. Двое погибло, пятеро в тяжёлом состоянии госпитализировано.
Эти вообще-то совсем не наши дела шеф велел спихнуть в полицию. Только вот ничего из этого не получилось. Полицейские ехидно заявили, что раз мы начали и что-то уже сделали, то нам до суда и доводить. Ничего сложного там не просматривалось, зато выявился какой-то неприятный аромат. У главных виновников вдруг обнаружились влиятельные заступники и тайные могущественные покровители. На меня стали давить. Все сообщения с требованиями и угрозами я сразу же пересылал шефу, а тот упорно молчал.
Впрочем, ладно. Как сказал некто мудрый, из всех возможных способов люди по умолчанию выбирают не «плохой» и не «хороший», а привычный и узнаваемый. Я уже научился разруливать подобные тухлые дела. Их надо любыми способами затягивать и всеми возможными методами подключать как можно больше должностных лиц и организаций. Экспертизы, опросы, допросы, запросы новых данных, проверка вновь открывшихся обстоятельств, дополнительные анализы и отдельные поручения. Требования разрешений. В конце концов кому-нибудь это точно надоест и дела эти у меня заберут.
Главное, чем я занимался, – это исчезновение людей. Там всё тоже обстояло хреново. Кое-что мы нащупали ещё тогда, вместе с Суином, но на этом главные успехи закончились. Как в стенку упёрлись. Ни свежих подозреваемых, ни принципиально новых доказательств. Те, кого тогда взяли, оказались мелкими сошками. Рядовыми исполнителями. Ими явно кто-то руководили извне, только мы не понимали, кто именно и откуда. Арестованные тоже не знали. Самые эффективные методы извлечения информации, применяемые в таких случаях, не принесли ничего.
