Иван задержался на секунду, наблюдая за ней, за тем, как она натягивает комбинезон, застёгивает молнии, а затем выпрямляется, но в её движениях не было лишних эмоций – только сосредоточенность. Он последовал её примеру, и вскоре оба уже выглядели так, будто ничего не произошло. Но это не было правдой.
Иван шагнул к панели управления, включил главный экран, взглянул на показатели. Всё работало: капсула стабилизировалась, система обратного старта была в пределах нормы. Он провёл пальцами по сенсорному экрану, проверил уровень топлива, траекторию, расстояние до орбиты. Всё работало нормально.
Небо становилось светлее, чернота космоса приближалась, размывая последний барьер между ними и холодной, мёртвой тишиной орбиты. Аномалия осталась позади, исчезая за пределами возможного восприятия, но чувство тревоги не уходило.
Вскоре на экране замигал сигнал. Корабль ждал их: огромный, надёжный, зависший в безмолвии орбиты, он казался чужеродным по сравнению с тем, что они только что пережили.
Но Иван не чувствовал облегчения. Он знал – они что-то забрали с собой.
Они больше не убегали друг от друга. Коридоры корабля были безмолвны, наполнены ровным, мягким светом дежурных ламп, который растекался по стенам тёплыми бликами. Воздух был стерильно чистым, а ровная гравитация удерживала их тела в привычных рамках. Здесь не было чуждой жизни, не было зыбкого песка, не было паутины, стремящейся запутать их в ловушке. Всё вокруг подчинялось законам механики, расчёту, простым человеческим инструкциям.
Но внутри них самих не было порядка.
Иван шагал чуть впереди, но не торопился, позволяя Лиане самой определять ритм. Он не оглядывался, но каждое движение позади него было ощутимо – её не слишком ровное дыхание, чуть замедленные шаги, как будто она сдерживала желание остановиться. Они не говорили ни слова, но в этом молчании не было ни напряжения, ни отчуждённости. Только какая-то новая тишина – осмысленная, наполненная чем-то важным.
Когда дверь каюты бесшумно закрылась за ними, мир сузился до этого небольшого пространства, пропитанного их дыханием, напряжённого и одновременно освобождённого от всего, что осталось за пределами.
Крохотное пространство, полутёмное, защищённое от внешнего мира, пропитанное их дыханием. Свет неярко струился из-под панели управления, едва касаясь пола, создавая зыбкие тени. В этом тусклом свете они были будто бы чуть неясными – границы силуэтов смягчались, движения становились тягучими, почти нереальными.
Лиана остановилась у кровати, коснулась пальцами края матраса, но не села сразу. Казалось, она ещё не до конца осознала, что всё это – правда. Что вот она – в безопасности. Что перед ней – Иван. Что между ними нет ничего, кроме воздуха и секунд, растянутых временем.
Сам он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его плечи расслабились, но в каждом изгибе тела сохранялись напряжение и собранность. Он будто изучал этот момент, впитывал его, не спеша сделать следующий шаг.
Лиана расстегнула молнию комбинезона. Медленно, почти лениво, но в этом жесте не было намеренного соблазна – только желание освободиться. Ткань легко скользнула вниз, открывая плечи, обнажая ключицы. Её кожа была чуть покрасневшей в местах, где скафандр сдавливал тело. Тонкая футболка подчёркивала линии её фигуры, мягко облегая грудь, рёбра, изгиб талии.
Она опустилась на кровать, вытянув ноги и опершись ладонями о покрывало позади себя, словно ища в нём опору. Иван остался стоять у стены, не двигаясь. Но его взгляд задержался на ней, изучая каждую деталь её позы, дыхания, едва заметное движение груди при вдохе.
Его взгляд задержался на ней дольше, чем следовало бы, но в этом не было ни желания обладать, ни грубого влечения. Скорее, что-то более глубокое.
Молчание становилось всё более ощутимым, наполняясь мыслями, воспоминаниями, неизбежным осознанием их новой реальности.
Всё, что они пережили, висело в воздухе – всё, что они видели, что чувствовали, что оставили за пределами этой каюты. Это было словно тень, которая больше не угрожала, но ещё не исчезла.
– Я больше не чувствую себя прежней, – наконец произнесла Лиана.
Она не смотрела на него. Говорила спокойно, ровно, но в глубине её голоса звучала какая-то новая нотка – чужая, непривычная даже для неё самой.
Иван сжал пальцы на предплечье, но не сразу ответил. Он просто смотрел, вглядывался: в её профиль, в лёгкий наклон головы, в полуопущенные веки и тёмные линии ресниц.
– Я тоже, – сказал он, и его голос был тихим, но наполненным чем-то, что не требовало пояснений.
Лиана подняла взгляд, и их глаза встретились. В этом взгляде было больше слов, чем они могли бы произнести – принятие, понимание. Что-то сжигало воздух между ними, превращая молчание в нечто осязаемое.