Лиана сидела на кровати, склонив голову набок, пока её руки покоились на коленях, а пальцы лениво перебирали складки ткани. В полумраке каюты её лицо казалось мягче, тени сглаживали привычную резкость черт, но взгляд был по-прежнему острым и пристальным. Она неотрывно смотрела на Ивана, словно пыталась понять что-то, что всегда ускользало, не поддавалось осознанию.
Он же стоял напротив: его плечи касались стены, но теперь в его позе не было напряжённости, будто невидимое давление, державшее его до этого момента, растворилось в воздухе. Он не скрещивал рук, не хмурился, не отводил взгляда. Всё это было новым, непривычным, но странно естественным.
Секунды текли медленно, вязко. Их разделяло всего несколько шагов, но это расстояние казалось наполненным чем-то осязаемым – прошлым, которое всегда стояло между ними, непониманием, раздражением, тем, что они называли ненавистью.
Лиана вдруг нахмурилась, словно внутри неё оформилась мысль, требующая ответа.
– Почему ты меня бесил? – спросила она, приподняв брови.
В её голосе не было прежней колкости, с которой они привыкли разговаривать друг с другом. Это был не вызов, не обвинение, а нечто иное – искреннее любопытство, потребность наконец-то понять.
Иван усмехнулся. Губы дёрнулись в едва заметной полуулыбке, но взгляд остался серьёзным. Он чуть склонил голову, словно размышляя, но ответ прозвучал сразу, без колебаний:
– Потому что ты была лучше меня.
Лиана моргнула, не сразу сообразив, как на это реагировать.
– Ты шутишь?
В её голосе прозвучало недоверие, почти растерянность. Она ожидала услышать что угодно – сарказм, грубую остроту, но не это.
Иван покачал головой, медленно, уверенно.
– Я всегда видел тебя, – его голос звучал глухо, но в нём ощущалась особенная глубина, в которой он, возможно, что-то сам осознавал только сейчас. – Видел, как ты делаешь шаг вперёд, когда другие отступают. Видел, как ты никогда не сдаёшься, даже если больно, даже если страшно. Я ненавидел тебя за это, потому что… – он сделал паузу, провёл языком по губам, словно проверяя, не подведёт ли голос. – Потому что мне хотелось быть таким же, но я не мог.
Лиана нахмурилась, опустила взгляд на свои руки, потом снова посмотрела на парня, цепляясь за каждое слово.
– А я ненавидела, что тебе всё даётся так легко, – её голос был тише, но всё ещё твёрд. – Ты никогда не сомневался, никогда не боялся. Или мне так казалось.
Она не была уверена, говорит ли о нём или о себе, но внутри ощущала смутное беспокойство, будто её слова несли больше правды, чем она сама готова была признать.
Иван молча смотрел на неё, в глазах вспыхивало что-то тёмное, что-то, что раньше он скрывал за маской холодной уверенности.
– А если всё это время это была не ненависть?
Его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно, и от этого вопроса у неё внутри что-то дрогнуло.
Лиана напряглась, её дыхание стало чуть глубже, медленнее. Она не отвела взгляда, но в ней было ожидание – словно она поняла, что ответ уже витает в воздухе, но не была готова его принять.
– Что ты хочешь сказать?
Он сделал шаг вперёд, двигаясь медленно, словно давая ей время осознать его намерение или возможность остановить его, если она того пожелает. Но Лиана не двинулась. Её дыхание стало глубже, но она не отвела взгляда. Иван сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до едва ощутимой грани.
Теперь он стоял перед ней достаточно близко, чтобы она ощущала его тепло и его дыхание, слабый запах металла и ткани корабельной формы.
Медленно, с какой-то внутренней осторожностью, он протянул руку, позволив кончикам пальцев коснуться её запястья, ощущая на коже едва заметное дрожание.
Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по коже прокатилась волна жара, как от искры, пробежавшей по нервам.
– Мы просто не понимали, что хотели друг друга, – его голос стал шёпотом, но в нём была абсолютная уверенность.
Лиана не шелохнулась, не сделала попытки отстраниться. Её рука оставалась под его пальцами, а тело, казалось, ощущало каждую деталь этого момента. Сердце стучало в груди громче, быстрее, словно пытаясь догнать мысли, но сама она не пыталась заглушить его биение.
Они всегда находились друг напротив друга, сталкивались взглядами, словами, поступками, проверяя друг друга на прочность, не осознавая, что вся эта борьба была чем-то большим, чем простое соперничество. И только теперь, в этой тишине, наполненной невысказанными чувствами, оба поняли – никогда они не были врагами.
Их дыхание смешивалось, заполняя пространство едва ощутимым напряжением, которое становилось всё более ощутимым, плотным, разогретым. Они стояли слишком близко, взглядами удерживали друг друга, словно в попытке заглянуть глубже, чем позволяла реальность. Всё вокруг исчезло: стены, мягкий гул систем жизнеобеспечения, мерцающий свет. Осталось только ощущение – почти осязаемое, горячее, пробирающееся под кожу.