После отъезда экспедиции в Пуэблу Кандидо подпалил оконную раму, выскочил во двор и сбежал. Дирекция приюта поставила в известность вице-королевскую гвардию, и солдаты уже разыскивали мальчишку. У Исабель сжалось сердце. Она раскаивалась, что оставила его здесь, но ни Бальмис, ни остальные не нашли бы причин, чтобы взять его с собой. Исабель чувствовала свою вину за то, что не боролась за него, за ребенка, который всего-навсего хотел быть любимым, как и любой другой. Как маленький Бенито. Но он сбежал не тайком, а громко заявив о себе и выразив свой гнев тем, что устроил пожар в комнате. «Где он может сейчас находиться? – тоскливо спрашивала себя Исабель. – Кто его кормит? Как он справляется в одиночку?» Исабель одолевали черные мысли, одна другой страшнее: она видела нищету городских окраин, знала о пагубной антисанитарии береговых трущоб и об опасностях жизни в кварталах за городскими стенами, где процветает порок и где нет места простодушно-доверчивой юности.
Двое из назначенных вице-королем врачей для проведения расследования оказались бывшими коллегами Бальмиса по работе в госпитале Амор-де-Диос. Они восхищались врачом из Аликанте и считали его светилом медицинской науки после того, как он сумел победить «французскую болезнь» отваром из магея и бегонии. Это была трогательная встреча; старые знакомые вспоминали вице-короля Гальвеса, Нуньеса де Аро, сеньорит из Колизея – времена не столь давние, но кажущиеся такими далекими теперь, когда основные ценности распадались с той же скоростью, с какой распадалась Империя. Врачи единодушно сошлись на том, что сейчас повсюду царит беззастенчивая коррупция и люди потеряли уважение к королю и отечеству. Все они испытывали ощущение, что проживают конец эпохи, и в этом мире никакая страсть к прогрессу не в силах перебороть средневековый образ мыслей и действий.
После тщательного осмотра дома призрения и обсуждения отдельных случаев каждый врач представил вице-королю свой собственный отчет. Итурригарай назначил слушания в приюте, дабы вынести окончательное заключение. Председательствовал доктор Гарсия Хове, глава Медицинской квалификационной комиссии. Сам вице-король не счел нужным присутствовать. Во всех докладах отмечалось, что перед смертью у детей опухли лица и ноги, и Бальмис выдвинул свою версию произошедшего:
– Тому, что произошло это ужасное несчастье, поспособствовали сырость и затхлый воздух в комнатах, недостаточное питание и неподобающая одежда воспитанников, отсутствие материнской ласки и хроническое нездоровье детей. Открытая канализация под зданием – это питательный бульон для любой инфекции.
– На первом этаже так сыро, что я велел перевести больных детей на второй этаж, где воздух более сухой, – добавил доктор Серрано.
Доктор Гарсия Хове перебил их:
– Господа, у прибывших из Испании медиков часто принято приписывать всяким посторонним обстоятельствам вину конкретного человека в бедах и несчастьях. Вы уверены, что «затхлый воздух» или «отсутствие ласки» могли послужить причиной этих смертей?
Среди присутствующих раздался шепот. Бальмис ответил:
– Они не стали прямой причиной, но это факторы, которые могут привести к фатальным последствиям.
– А то обстоятельство, что вы сделали им прививку, не имеет никакого отношения к этому прискорбному случаю? – Обернувшись к другим врачам, он продолжил: – Может, эти дети и страдали хроническими заболеваниями, но ведь нельзя отрицать связи между ухудшением их здоровья и вакцинацией. – Затем, посмотрев в глаза Бальмису, он спросил: – Или можно, доктор Бальмис?
Ответил доктор Серрано:
– Никоим образом, даже если напрячь воображение, нельзя сделать вывод, что вакцинация привела к смерти детей.
– В Мехико было привито много людей, без каких-либо осложнений, – вступил доктор Арболейя. – Кроме того, среди непривитых больше больных детей, чем среди привитых.
– Если бы дети были здоровы, – добавил Бальмис, – с ними бы ничего не случилось. Вакцина находится в прекрасном состоянии, нам больших трудов стоило поддерживать ее сохранность во время путешествия.
Остальные врачи закивали. Бальмис продолжил:
– Вот что я заметил, как и большинство присутствующих: у всех детей в приюте уже на протяжении какого-то времени наблюдаются кожные высыпания.
– Можно сказать, что ни один этого не избежал, – подтвердил доктор Арболейя.
– Именно так, – добавил еще один врач.
Бальмис развивал свою мысль:
– Что же произошло? Скорее всего, легкая форма оспы, полученная в процессе вакцинации, вызвала задержку внешних высыпаний этой инфекции и, как следствие, водянку; ее первым проявлением стали отеки лица и ног, ускорившие апоплексический удар, который и привел к быстрой смерти.
Гарсия Хове скептически посмотрел на него и промолвил:
– В таком случае уже скончались бы все, у кого были подобные высыпания, иным словами, все вакцинированные. Однако погибли только шестеро.
– Погибли те, у кого здоровье оказалось слабее.
Старый друг Бальмиса доктор Арболейя взял слово: