Исабель не дала ему закончить. Она уже давно перестала быть прежней кроткой девушкой, которая всегда становилась жертвой обстоятельств. У нее имелись свои представления о жизни, и она отважилась, наконец, высказать то, о чем столько лет молчала.
– Вы проявляли к нему жестокость потому, что его все любили, – произнесла Исабель решительно и убежденно, – вы считали его мягкотелым из-за его болезни, но завидовали его молодости и ревновали, поскольку знали, что я его любила…
Бальмис зажал уши руками.
– Молю вас, не продолжайте! Я знаю, я все знаю.
– Простите, не сдержалась. Это все… нервы.
После смерти Сальвани встал непреодолимой преградой между Исабель и планами Бальмиса, словно воплощение запоздалой мести за черствость начальника экспедиции и свои унижения. В этот миг Бальмис осознал, что в тот день, когда он употребил власть, чтобы разлучить Исабель и Сальвани, – в тот день он потерял ее навсегда.
Он решил сменить тему на более безопасную.
– А вы сами как поживаете? – поинтересовался он задушевным тоном.
Исабель уклонилась от прямого ответа, избегая откровенности.
– Нам все сложнее поддерживать регулярную вакцинацию в нашей епархии. Нынешняя военная обстановка влияет на все, и дон Рикардо настроен весьма пессимистично.
– Мне известно, что он передал пять тысяч песо в помощь новоиспанским епископам, которым пришлось искать убежища в Кадисе.
– Да, но он больше не в состоянии помогать им, потому что его средства тают, а пожертвований становится все меньше и меньше.
Затем Исабель рассказала Бальмису о появлении Бенито Велеса, о том, что тот вполне мог оказаться одним из мятежников, грабящих дилижансы на дороге, и о том, как епископу пришло в голову нанять его на работу в больнице.
– Когда Бенито оправился от своей раны в животе, прелат решил, что лучше держать его под присмотром, нежели отпустить, чтобы он и дальше воевал в горах, и приставил его вывозить покойников на телеге. По мысли дона Рикардо, при виде такого количества смертей человек должен отвратить свой взор от борьбы, грабежей, насилия и убийств. Но однажды за Бенито пришли его подельники, и он исчез, не поблагодарив и не попрощавшись… Каким был, таким и остался.
– А ваш сын, как он встретил отца?
– Он стыдился за него, а потом сказал, что предпочел бы не знать его.
Когда они вышли из больницы, спустилась ночь. По пути домой Исабель зашла в церковь и зажгла свечу, осветившую ее измученное лицо. Опустившись на колени, она помолилась за спасение души своего друга Сальвани.
Бальмис же направился в епископский дворец к дону Рикардо – человеку, оказавшему неоценимую помощь в прививочной кампании 1804 года. Прелат постарел, его некогда темные с проседью волосы стали белыми как снег.
– Я делаю все возможное, чтобы спасти землю, где родился, – признался епископ.
– Сюда докатились последствия тех пятнадцати лет бед и разочарований, которые мы пережили в Испании; война с Наполеоном опустошила и разделила нас.
– Я не в силах помешать уничтожению моего народа. Вы слышали, что Техас взбунтовался?
– Да, знаю.
– Сейчас уже слишком трудно успокоить возмущенные умы, положить конец гибельному соперничеству среди детей новоиспанской родины, – поделился епископ с Бальмисом. – Есть священники, которые под знаменем Святой Девы Гваделупской готовы благословить истребление сотен испанцев с полуострова. Между племенами и кастами, некогда дружившими, сейчас пылает лютая ненависть. Все борются против всех, креолы разделились на банды и убивают друг друга. Представляете себе, что будет с индейцами, если в один прекрасный день эти креолы придут к власти?
– Они попадут в рабство к новым хозяевам. Если только, Ваше Преосвященство, король не вернется на трон и не ужесточит законы по защите коренных жителей.
– Хорошо, что вы так полагаетесь на короля, но эти законы и прежде не слишком-то работали. Вам, как и мне, хорошо известно, что законы без желания их исполнять – всего лишь пустая бумажка.
– Вы сделали все возможное и невозможное, чтобы они исполнялись.
– Мы скорее умрем, чем согласимся нарушить законы нашего королевства. Но моя епархия невелика, а Новая Испания огромна.
Прелат воздел руки к небу:
– О Боже, зачем ты позволил мне родиться здесь и видеть, как гибнет мой народ?
Обернувшись к Бальмису, священник неуверенно промолвил:
– Во всей Новой Испании толкуют о независимости, но не заблуждайтесь, доктор Бальмис, это – гражданская война.
Больше не было смысла задерживаться в Пуэбле. Приходили новости, будто дороги в Вальядолид день ото дня становятся все более опасными и непроезжими. Бальмис собирался провести серию экспериментов в одной усадьбе, где обнаружились коровы, зараженные вирусом коровьей оспы, и боялся, что не успеет повидаться со своим помощником Грахалесом.
– Мне больно оставлять вас здесь одну, когда вокруг так неспокойно.
– Не волнуйтесь, я под хорошей защитой.
– Вы не считаете, что пришла пора возвращаться на полуостров?
– Мое место здесь, и я никуда не поеду.
– Но здесь же опасно…