Бальмис помрачнел и скорчил недовольную гримасу. Эта инициатива явно исходила от Флореса, чьим другом был Химбернат. Борьба за власть в чистом виде. Бальмис прочистил горло, несколько раз мигнул, дернул шеей и ответил:
– Полагаю, что это будет ошибкой, сеньор. Я претендую на руководство не из тщеславия или желания покомандовать, – потому что даже у себя дома я позволяю распоряжаться слугам, – а из ревностного стремления организовать экспедицию столь славную, что она станет предметом зависти всех монархий.
– Я вас понимаю, но…
Бальмис не дал ему закончить:
– Разделить командование означает разделить ответственность, а в результате пострадает служение королю.
– А если, к несчастью, упаси Господь, вы заболеете или же по какой-то причине не сможете исполнять свои обязанности? Не считайте это за проявление недоверия, это скорее способ дополнительно обеспечить надежность столь… хм… рискованного предприятия. Нелегко пересечь океан в таком разнородном обществе, с таким количеством детей, да и путь слишком далек.
– Сеньор, – произнес Бальмис весомо, – чтобы целиком взять на себя ответственность за успех или провал экспедиции, я должен обладать всей полнотой власти. Если у экспедиции нет единоличного командира, последствия могут быть катастрофическими.
Годой понял, что это непременное условие и что Бальмис не согласится ни на один предложенный вариант, особенно на кандидатуру коллеги и соперника вроде Флореса. Министр был достаточно умен, чтобы заметить: это филантропическое начинание, поначалу получившее всеобщее одобрение, пробудило зависть и ревнивые опасения среди других врачей, подвизавшихся при мадридском дворе. И замечания доктора Химберната вполне могли объясняться его желанием установить через своего друга Флореса некий контроль над предприятием, которое в случае успеха увенчает лаврами его руководителя и его покровителей.
Годой предложил назначить Бальмису заместителя: тот возьмет на себя командование в случае болезни главы, его неспособности отправлять свои обязанности или в случае, если понадобится разделить экспедицию. Врач нахмурился. Эта идея его тоже не прельщала.
– Одна экспедиция, один корабль, один командир, – промолвил Бальмис, стараясь скрыть недовольство.
Он ощущал неловкость, как всегда, когда приходилось иметь дело с вышестоящими особами. Ни такт, ни дипломатия не были его сильными сторонами. Несмотря на то, что Бальмис далеко продвинулся по карьерной лестнице, он по-прежнему чувствовал угнетенность при мысли, что его угораздило родиться не в тех сферах, где принимаются по-настоящему великие решения.
Годой попытался смягчить свое предложение:
– Это будет заместитель, и он станет безусловно подчиняться вашим приказам.
Бальмис процедил, что любой из его помощников мог бы в случае необходимости взять на себя командование и заменить его. Но ему недоставало серьезных аргументов, чтобы продолжать упорствовать.
– Я искренне полагаю, что как Его Величество, так и Совет лейб-медиков посчитают это необходимым.
В конце концов Бальмис скрепя сердце согласился. Он, конечно, упрям, сказал себе Годой, но в то же время дисциплинирован, авторитарен, настойчив, уверен в себе; эти качества пойдут только на пользу экспедиции. Министра впечатлял заразительный энтузиазм Бальмиса, его реалистичное описание будущих трудностей, а также та обстоятельная и дотошная манера, с какой он наголову разбил аргументы противников. Бальмис обладал отвагой и организаторскими талантами, коих начисто был лишен Флорес. Определенно, этот человек оказался находкой.
Бальмис хотел получить этот пост, но не любой ценой. К тому времени он уже отлично понимал, какими извилистыми и хитрыми путями принимались решения в высших сферах власти; он боялся, что, даже если его и назначат руководителем, то сумеют ограничить свободу действий в организации экспедиции именно в том виде, в каком он ее задумал. Бальмис был профессионалом в медицине, но не в политике. Его опасениям суждено было подтвердиться, когда доктор Рекена – тот врач, который первым надоумил Карла IV отправить вакцину в Америку, – вызвал его для беседы.
– Распределение постов и обязанностей должно проводиться среди волонтеров, – заявил он, едва Бальмис переступил порог.
– Волонтеров? – растерянно переспросил Бальмис.
– Да, специалистов, которые не получают ни платы, ни экономической компенсации. Мы говорим о великой гуманитарной миссии.
Бальмис был осведомлен о трудностях и стесненных обстоятельствах королевского Министерства финансов, но даже с учетом этого подобная идея показалась ему абсурдной.
– При всем моем уважении, доктор, профессиональные качества должны преобладать над филантропическими соображениями.
– Я и говорю о специалистах-волонтерах… Вы представляете себе, насколько вырастет в Европе престиж испанской медицины после этой экспедиции?