– Надо снарядить четыре экспедиции, по одной в каждое вице-королевство, чтобы использовать уже имеющиеся там организационные возможности и подразделения. Пусть испанские врачи обучат местных лекарей процедуре вакцинации.
– Но вы не указываете при этом ни способа, каким будет перевозиться прививочный материал, ни источника финансирования этой кампании, – возразил ему один из коллег. – Откуда брать деньги? Из уплаченных индейцами налогов? Из собственных средств? Из церковной десятины?
В конечном итоге спустя три месяца колебаний, споров и стычек, Министерство по делам Индий в своем докладе от двадцать второго мая 1803 года дало понять, что первоначальные расходы должны покрываться из королевской казны, а затем эти средства будут возмещены из муниципальных фондов тех городов, которые получат непосредственную пользу от экспедиции. Король пришел в ярость:
– Три месяца, чтобы принять подобное решение! Сколько инстанций участвовало в обсуждении? Четыре? Пять? И в ответ такая банальность! Годой! Повелеваю вам ускорить подготовку этой кампании и дать ей приоритетный статус.
Министру еще не доводилось видеть, чтобы король так сильно гневался. Для самого Годоя этот проект лишь добавлял новых проблем к уже существующим, сколь непомерным, столь и неразрешимым, касавшимся управления империей, которая и без того трещала по всем швам. Фаворит прекрасно чувствовал границы своего влияния на Карла IV, осознавал превосходство своей личности над безвольным и пассивным характером монарха, был способен оценить свое влияние на королеву Марию-Луизу, но сейчас понимал, что король занял непреклонную позицию. Оспа затронула глубокие струны его души, и лучше было с этим не шутить. Для Годоя, известного своим талантом быстро применять анализ и синтез при решении проблем, поставленная королем цель сводилась к одной задаче – простой, но в то же время неимоверно сложной: нужно найти человека, способного организовать и возглавить подобное предприятие.
Сидя в своей небольшой холодной гостиной в квартире на улице Монтера, Бальмис заканчивал работу над предисловием к собственноручно переведенному им с французского трактату о вакцине, написанному знаменитым врачом Жаком-Луи Моро де ля Сартом[44]. Бальмис посвятил этому труду много часов, почти столько же, сколько и самой практике вакцинации. Он одним из первых принял новую теорию и стал ее рьяным защитником от нападок коллег, которых пугало смешение жидкостей представителей разных видов. К его удивлению, обнаружилось, что это те же самые медики, что в свое время так упрямо выступали против лечения магеем и бегонией. Преграды нововведениям ставили всегда одни и те же люди.
Бальмис изучил техническую сторону вопроса и способствовал распространению вакцинации в Испании, став вскоре самым известным вакцинирующим врачом в Мадриде. Его желание опубликовать эту книгу объяснялось не только тем, что она представляла собой несомненно полезное практическое руководство, но и тем, что сам Бальмис хотел утвердить свою репутацию эксперта в этой области. Будучи уже признанным авторитетом в различных способах прививания, в обращении с инструментами и в умении добывать вакцинный препарат, Бальмис также разработал правила, при соблюдении которых можно было гарантировать, что вакцина привьется и окажет свое защитное действие.
Публикация перевода и его успех упрочили репутацию Бальмиса. Он начал получать письма со всех концов Испании, включая Галисию. Доктор Поссе Ройбанес, прочитав книгу, сразу написал Бальмису: его интересовало, где и как можно получить свежий препарат, чтобы обеспечить надежный результат вакцинации. В Мадриде трактат Моро де ля Сарта стал обязательным чтением для членов научного и медицинского сообщества. Отголоски этой популярности достигли ушей Годоя, и он моментально вызвал Бальмиса во дворец.
Бальмис вдумчиво готовился к встрече с самым влиятельным человеком Испанской империи. Он понимал, почему его пригласили, и решил ни за что не упустить возможность возглавить врачебную миссию, задуманную королем. Бальмис отдавал себе отчет в том, что является идеальной кандидатурой – и из-за владения методикой вакцинации, и из-за знания испанской Америки. Этот шанс позволит ему избавиться, наконец, от засевшей в душе занозы и обеспечит взлет его карьеры. Он знал, что его аргументы должны быть безупречными и неоспоримыми. Сейчас он не имел права на ошибку.