– Если мы не разделимся, то никогда не сможем достичь того, чего мы достигли в Венесуэле. Разве вас не переполняет счастье от того, какой прорыв мы здесь совершили?
– Счастье меня переполнит только тогда, когда все дети будут здоровы и в безопасности… И когда я буду рядом с вами.
Сальвани сжал ее в объятиях. Совсем ненадолго, потому что в любой миг могли войти монахини или ворваться дети.
– Вы же член экспедиции, Исабель, поэтому это и ваш успех.
Исабель не находила в себе сил, чтобы думать об успехах.
Состояние больного ребенка и новости, рассказанные Сальвани, – все это повергало ее в мучительное беспокойство. Но в это время на пороге появился маленький Томас Мелитон, утирая слезы: кто-то из старших детей ударил его. Исабель выпрямилась и пригладила волосы.
– Скажите, кто станет заботиться о детях, которых вы заберете по дороге?
– Мы сами. Вы научили нас, как это делать, – улыбнулся Сальвани.
Исабель ответила ему вымученной грустной улыбкой.
После окончания дневной вакцинации в губернаторском дворце Бальмис подошел к Исабель:
– По-моему, прекрасная мысль – оставить Кандидо в Венесуэле.
– Кандидо едет с нами, сеньор.
– Зачем подвергать его новым опасностям в плавании? Кто знает, что его ждет в Мексике?
– Ребенок останется с нами, я не могу его бросить.
Она произнесла эти слова с такой твердостью, что Бальмис отступился и больше не настаивал. Он понимал, по какой причине Исабель так реагирует, а ему меньше всего на свете хотелось бы, чтобы Исабель покинула экспедицию.
Бальмис запросил у губернатора Басконселоса шестерых детей для себя и четверых для Сальвани, здоровых и крепких, не переболевших оспой и не привитых ранее, – он уже не хотел брать на себя заботу о таких малышах, как те, которых он вез из Испании. Вслед за этим экспедиция отправилась из Каракаса в порт Ла-Гуайра. Исабель пребывала в мрачном состоянии духа. Она не отходила от Сальвани, которого, казалось, страшила неумолимая перспектива расставания, и бледность его настолько усилилась, что кожа казалась серой. «Кто послужит ему опорой и утешением? – спрашивала себя девушка. – Кто приготовит ему лекарства?»
В день отъезда Бальмис отдал последние распоряжения группе Сальвани.
– Советую вам сохранять единство, действовать точно и эффективно; к властям, с которыми придется иметь дело, относитесь с почтением, – наставлял Бальмис, поднявшись на борт большой барки, только что заново проконопаченной, в порту Ла-Гуайра. – Также рекомендую брать двух-трех мальчишек на каждой стоянке, крепкого сложения и не слишком изнеженных: опыт показывает, что подобные дети не только доставляют много хлопот, но и несут угрозу и в смысле слабости здоровья, и в смысле поведения.
Он использовал те же доводы, какими Сальвани в Ла-Корунье пытался отговорить его брать на борт детей столь малого возраста. В этом был весь Бальмис: он всегда присваивал то, что считал нужным. Затем он перешел к более специальным научным соображениям; к примеру, предлагал наблюдать влияние вакцины на другие общие заболевания. Он по-прежнему стремился вписать свою миссию в историю великих научных экспедиций Испании в эпоху Просвещения. Так что при прощании со второй группой Бальмис не выказал ни капли сентиментальности.
Все мысли и чаяния Бальмиса были обращены к Мехико, столице вице-королевства Новая Испания. Эта огромная территория, простиравшаяся от Центральной Америки до далекой Канады, охватывала земли нынешних Техаса, Невады и Нью-Мексико[62]. Теперь успех вакцинации, способный превзойти результаты, полученные в Каракасе, был в его руках и зависел лишь от него самого, от его решительности, ума и искусства дипломатии в преодолении бюрократических и культурных препон – всего того, что могло помешать выполнению миссии. Рядом уже не было Сальвани, которому удавалось легко договариваться, устрашать и убеждать противников. И затмевать его, Бальмиса, заслуги. И владеть сердцем Исабель, его протеже.