Последний год или около того доктор Уоллис заглядывал в кафе «Эмпориум» по утрам в субботу или воскресенье – почитать газету, выпить ванильный латте, иногда полакомиться вредной выпечкой. Примерно два месяца назад Брук стала подавать ему к латте местное шоколадное печенье, которое он не заказывал. Он не придал этому значения. Да и о ней не задумывался. Но месяц с небольшим назад он поднял взгляд от спортивного раздела «Кроникл» и внимательно на нее посмотрел. Она была в обычной рабочей одежде – черные леггинсы и черная рубашка – и не делала ничего интересного, просто убирала посуду с соседнего стола. Но внутри у него что-то щелкнуло. Прежде чем расплатиться, он еще несколько раз украдкой глянул в ее сторону. В следующую субботу он заговаривал с ней всякий раз, когда она подходила к его столику, а перед уходом пригласил на ужин. Она была ошарашена и приглашение отклонила. Но он не отступился, сочетая настойчивость с легкой шуткой, и она согласилась. Они встретились в оживленном ресторане в центре города, а потом пошли на шоу в театр «Фокс» через дорогу. Вечер получился прекрасным, они еще выпили, в итоге Брук провела ночь у него. С тех пор они встречались раз или два каждую неделю.
Доктор Уоллис допил пиво и уже собрался войти в бар и заказать еще кружечку, но тут появилась Брук.
– Быстро ты, – заметил он.
– Сегодня клиентов не так много, – сказала она, хотя в это трудно верилось, кафе было переполнено. – Хочешь поехать куда-то конкретно?
– На Грейс-авеню есть хорошее испанское местечко. Я по их кухне соскучился.
– Я не против. Но давай сначала заскочим ко мне, я приведу себя в порядок?
– Пожалуйста, – сказал он, слегка удивившись. Раньше он никогда у нее не был.
Оказалось, что Брук жила не так далеко – и не в стороне от моря. Она жила в плавучем доме, пришвартованном на тихих водах залива Сан-Франциско.
– Ого! – восхитился Уоллис, разглядывая приземистое причудливое строение на поплавках. – Вот не знал, что ты живешь как морячок Попай из мультика!
– Давай без критики, Рой. Это на треть дешевле однокомнатной квартиры.
– Я и не критикую. Я в восторге.
Интерьер напоминал деревенскую горную хижину, все из дерева: полы, стены, потолок, шкафы. Всякая всячина на стенах и коврики добавляли красок, а разные предметы – стопки виниловых пластинок, цветущие растения, потрепанный футляр для гитары, блестящее черное пианино – наполняли это крохотное жилище уютом и творческой атмосферой.
– Особо не разгуляешься, – сказала Брук, чуть стесняясь. – Зато удобно.
– Фантастика, – похвалил Уоллис. – Чувство такое, будто я в отпуске.
– В холодильнике пиво. Угощайся. А я быстренько в душ.
– Можно просто нырнуть в залив.
– Все шутите, мистер. Я быстро.
– Есть, капитан.
Закатив глаза, Брук исчезла в единственной другой комнатушке и закрыла за собой дверь.
Доктор Уоллис достал из маленького холодильника бельгийское пиво, открутил крышку и сделал большой глоток. Очень хотелось закурить, но он решил воздержаться, все-таки дом – сплошь пекан и дуб.
Он подошел к стене над кухонным столом. Она была увешана фотографиями, большинство в простых рамках, некоторые прикреплены к дереву кнопками. Портретные снимки мужчины и женщины, видимо родители Брук. На других сама Брук: большеглазая девочка с конским хвостиком, симпатичный неуклюжий подросток, в академической шапочке с квадратным верхом на выпускном в колледже. С подружками – в помещении, на улице, возле озера. И на пяти фотографиях – с одним и тем же мужчиной. Примерно ровесник Брук, красив и подтянут.
Доктор Уоллис нахмурился. Ревность посещала его не часто, но тут по желудку разлился какой-то противный огонь.
Вода зашипела и перестала бежать по старым трубам. Через минуту из соседней комнаты появилась завернутая в белое полотенце Брук.
– В спальне не так много места для одежды, – сказала она. – Платье, которое мне нужно, здесь. – Она открыла дверку шкафа, который он не заметил, и с рамы, полной висящей одежды, сняла вешалку с голубым платьем.
– Кто это? – спросил Уоллис, указывая на мужчину на фотографии.
Брук подошла к нему на кухне.
– А-а, этот, – высокомерно бросила она. – Просто бывший, с которым я время от времени сплю.
Уоллис уставился на нее.
Она рассмеялась.
– Видел бы свое лицо!
– Кто это? – взвился он.
– Мой брат, Рой! Фу!
Щеки Уоллиса вспыхнули от смущения.
– Надо же, не заметил сходства.
Он допил пиво и поставил бутылку на стойку.
– Раз уж ты упомянула своего бывшего… ты никогда мне о нем не рассказывала.
– Ты никогда не спрашивал. – Брук пожала изящными голыми плечами. – Он был смотрителем диких животных в зоопарке Сан-Франциско. А потом его пригласили на повышение, в зоопарк Сан-Диего. – Она снова пожала плечами. – Он согласился, а я переезжать не хотела, вот мы и расстались. Ты и правда хочешь сейчас говорить о нем?
– Нет, – сказал Уоллис, обхватил руками тонкую талию Брук и поцеловал в сочные губы. И мгновенно возбудился. Сунул руки под полотенце, провел руками по ее ягодицам, спустился вниз по упругим бедрам, потом снова вверх. Ее груди прижались к его груди.
– Мне надо одеться, – пробормотала она.
– Не надо.
