Он пошел в гостиную, поставил диск с «Полицейскими из Беверли-Хиллз», сел на диван и надел наушники. Шэрон продолжала мерить шагами комнату, больше не обращая на него внимания.
Доктор Уоллис откинулся на спинку кресла, задумался.
– Как-то странно это, профессор, – заметила Пенни.
– Семь дней без сна, Пенни, это уже достижение. Еще несколько дней – и рекорд Рэнди Гарднера из книги Гиннесса будет перекрыт.
– Вы имеете в виду того парня, Рэнди Гарднера… его одиннадцать дней так и остаются рекордом?
– Нет, кто-то не спал дольше. Но эти попытки перестали регистрировать в книге Гиннесса, решив, что, если слишком долго не спать, это может сказаться на здоровье.
Пенни замолчала, переваривая смысл сказанного.
– Их опасения беспочвенны, Пенни, – заверил ее Уоллис. – Научно не подтверждены. После эксперимента Рэнди Гарднера отвезли в военно-морской госпиталь, и он заснул крепким сном, спал четырнадцать часов подряд. Ученые отслеживали сигналы его мозга и обнаружили, что процент фазы быстрого сна ненормально высок, но за несколько дней этот показатель вернулся к норме.
Пенни кивнула, но сказала:
– Чед и Шэз ведут себя гораздо хуже, чем вчера.
Уоллис пожал плечами.
– У Чеда была легкая галлюцинация, Пенни. Ничего страшного.
– Всю мою смену Шэз топала по комнате. Восемь часов. Нарезала круг за кругом.
Уоллис нахмурился.
– Ни разу не остановилась?
– Нет.
– Они что-нибудь ели?
– Только апельсины. Придется пополнить запасы.
Уоллис задумался.
– Сомневаюсь, профессор, что они продержатся еще две недели. Боюсь, их и на одну не хватит.
– Возможно, ты права.
– Но как мы узнаем, когда заканчивать эксперимент?
– Узнаем, когда Чед или Шэрон скажут нам, что хотят закончить эксперимент, – отрывисто бросил он. – Ты слышала, что сказал Чед? Он готов продолжать.
Доктор Рой Уоллис с интересом наблюдал за тем, как Чед воспроизводит сцену за сценой из фильма 1984 года «Полицейские из Беверли-Хиллз». В каждой из них он слово в слово воспроизводил текст персонажа Эдди Мерфи, Акселя Фоули.
Он делал это уже целый час.
– Слушай, братан, даже не пытайся, понял? – говорил Чед, разыгрывая сцену, в которой Аксель Фоули столкнулся с богатым владельцем художественной галереи и его головорезом в эксклюзивном мужском клубе. – Отвали от меня, козел.
Он изобразил несколько комичных приемов, сопроводив их звуковыми эффектами, мол, я мастер боевых искусств.
– Заткнись! – неожиданно резко вскрикнула Шэрон. Почти всю смену доктора Уоллиса она просидела на краю кровати, спиной к Чеду, зажав руками уши и постукивая ногой. – Хватит чушь пороть! Заткнись! Заткнись, и все!
Чед и не подумал возмущаться.
– Я репетирую, чувиха. На подходе большая роль. Надо готовиться.
– Тоже мне, кинозвезда! – завопила она. – Ты никто!
– Вот получу эту роль, Шэз, все узнают, кто я такой!
Она встала и повернулась к нему лицом.
– Как тебя зовут?
– Как меня зовут? – Он пожал плечами. – Эдди.
Шэрон гоготнула.
– Эдди, точно! Как Эдди Мерфи?
– Да, и что?
– Он черный!
– И что?
– А ты черный, придурок? Глянь на свои руки!
Чед поднял руки перед собой.
– Что, черные? – спросила она.
– Да, чувиха. Что тебя не устраивает?
– Тебя зовут Чед! Ты белый австралийский дрочила без работы – или ты называешь работой этот эксперимент? Какой из тебя актер? Никакой. Не веришь мне? – Со столика между их кроватями она схватила его бумажник. – Водительские права, так. Никакой черный дрочила на меня с фотки не смотрит. На меня смотришь ты. Как странно – тут написано вовсе не «Эдди Мерфи», а «Чед Тернер».
Чед подошел к ней и выхватил у нее бумажник. Открыл пластиковую вставку с водительскими правами и внимательно их изучил. На его лице отразилась гамма чувств. Потом он сунул бумажник в карман спортивных штанов.
– Эдди – это мой актерский псевдоним, Шэз. У многих актеров есть псевдонимы. Ты, дурища, думаешь, Спейси – настоящая фамилия Кевина Спейси?
– Имена актеры могут менять, а цвет кожи – нет…
– Не пойму, о чем ты бренчишь…
– Ты не черный! Ты белый! Белый! Белый! Тупой и грибоголовый…
Чед замахнулся на нее. Она увернулась, и его кулак скользнул по ее лбу.
Доктор Уоллис резко стукнул по кнопке «говорить».
– Чед! Оставьте ее в покое!
Чед, не обращая внимания на окрик, кинулся за Шэрон, а та отбежала в кухню и укрылась за стойкой. Она кричала и смеялась одновременно. Чед кипел от ярости и пытался подобраться к ней то справа, то слева.
– Чед! – крикнул Уоллис, вскочил на ноги, решая: надо ли войти в лабораторию и вмешаться? – Чед!
Тут его осенило:
– Эдди! Эдди!
Чед дернул головой в сторону одностороннего зеркала, на его лице отражались гнев и изумление.
– Кто это?
Мозг Уоллиса лихорадочно работал.
– Ваш менеджер, Эдди. Менеджер талантов. Оставьте эту женщину в покое.
Чед покачал головой.
– Гребаная балаболка, сучка червивая. Назвала меня…
– Хотите и дальше работать в Голливуде, Эдди?
– В смысле?
– Тронете женщину хоть пальцем – вас все приличные студии занесут в черный список. Не захотят больше связываться. Можете не сомневаться.
Чед посмотрел на Шэрон – та злобно ухмылялась, словно провоцируя его: «только попробуй!» Он фыркнул и сплюнул на пол.
