Яшино лицо вытягивается. Такого поворота он, конечно, не ждал. Ведь вчера его уже вызывали к доске, и, по всем расчетам, сегодня он мог бы отдыхать! С чего это учитель так на него навалился, когда в классе еще тридцать три ученика?! Но, как говорят у нас в школе: гран мерси, езжай в такси!
Бедный Яша басню Крылова и в глаза не видел. Он стоит у доски, топчется на месте, как индюк в клетке, и может выдавить из себя только одно: «Басня Крылова „Зеркало и обезьяна“… „Зеркало и обезьяна“, басня Крылова…» Ясно, что Яша тянет время, хотя на школьный колокол, на это чудо, покоящееся в руках у тети Оли, надеяться не приходится — ведь урок едва начался. А Яша всё повторяет и переставляет слова, пока в конце концов не бормочет: «Басня обезьяны, зеркало и Крылов…» Бедняга Фингерман. Он пал жертвой собственного остроумия.
Пока учитель смотрит в журнал, стоит такая тишина, что слышно, как скрипят перья в соседнем классе. Он ведет пальцем по странице с нашими фамилиями. В эти мгновения все тридцать четыре пары глаз прикованы к его указательному пальцу. Мы следим за ним с замиранием сердца и беззвучно, одними губами, повторяем список по алфавиту:
Абрамзон,
Богомолова,
Бондарь…
(Они уже могут перевести дыхание…)
Варзарь,
Гаврилов,
Гринберг,
Кушнир,
Местер,
Мунтлн,
Пашни…
Палец опускается все ближе и ближе ко мне. Меня пробивает холодный пот. В животе начинает бурчать. Вот-вот этот палец щелкнет меня по носу… А с другой стороны, с чего мне так трястись? Как раз сегодня я готов, знаю басню Крылова наизусть. Более того, сейчас сам руку подниму, и пусть Сатар видит, что я знаю урок…
Палец проскакивает и мимо моей фамилии, он дошел уже до конца списка.
Цирлюк,
Шор,
Янкелевич.
Неужели Сатар больше никого вызовет? Он захлопывает классный журнал.
— Мы начинаем новую тему, — звучит учительский голос.
Все вздыхают с облегчением: пронесло.
Как бы долго урок ни тянулся, но и он подходит к концу. Вот тогда наступает лучшее время — перемена. Сразу после тети Олиного звонка высыпаем мы из класса и несемся с топотом и визгом на улицу. Можно подумать, что выпустили из загона табун лошадей. В эту минуту не советую стоять у нас на пути.
В теплые дни двор — лучшее место в школе. Нам не помеха даже высокий каменный забор меховой фабрики. Наоборот, если на него взобраться, видно все, что по ту сторону творится, а уж спрыгнуть потом с такой высоты — это вам не шуточки! Из-за густого черного дыма, который пару раз в день вырывается из вознесшейся высоко в небо фабричной трубы, вся школа и весь двор запорошены сажей. Она скрипит у нас на зубах. Сатар однажды сказал, указав пальцем на сложенную из красного кирпича трубу: «Этот Везувий когда-нибудь всех нас засыплет, как древнюю Помпею!»
Лучшая игра на переменах — в «кони-всадники». Играют одни мальчишки, и, поскольку каждый хочет быть всадником, коней вечно не хватает. А лучший конь в нашем классе — это Вадик Шор. Невысокий, но кряжистый парень, с крепкими, хотя и короткими, ножками и с ушами, похожими на вареники, — вылитый Сивка-Бурка. На уроках его не видать, не слыхать. Зато на переменах Вадик Шор — впереди всех. Заполучить такого коня — большая удача. Вот и получается, что не всадник себе коня выбирает, а конь — всадника.
— Вадик, давай сегодня я у тебя всадником буду?
— А что за это получу?
— Хочешь, яблоко дам…
— Сам свое яблоко лопай! Лёва мне вчера целую шоколадку дал!
— А чего ты хочешь?
Вадик на секунду задумывается, чешет затылок и выпаливает:
— Дашь арифметику скатать?
— Идет!
— Влезай! Сейчас мы им покажем!
И вот я уже верхом на своем Сивке-Бурке. Мы несемся по школьному двору, где сразу разворачивается настоящая войнушка. Один всадник цепляется руками за другого, оба они пытаются стащить друг друга с коней. А те, в свою очередь, помогают всадникам: толкаются, брыкаются, лягаются — для них самое главное устоять, не свалиться с ног!
В конце концов побежденный всадник оказывается на земле. Рубашка от школьной формы растерзана, белый воротничок, который мама только вчера вечером подшила, еле держится на ниточке. Конь валяется рядом со своим всадником и выглядит не лучше.
У девчонок, понятное дело, собственные игры. Самая любимая — прыгать через скакалку. Всю перемену они не перестают прыгать и петь: «Роза, береза, мак, табак», и снова: «Роза, береза, мак, табак», и так пока кто-то не зацепится. Тогда начинает прыгать другая… И как им не надоедает!
