Отвечать Лера не стала. Она угрюмо уткнулась носом в свою тарелку и бесцельно ковыряла там вилкой. И хотя желудок настойчиво требовал пищи, из-за подступающих слёз у неё, как говорится, кусок в горло не лез. Вся эта ситуация отняла у неё последние силы. Да и Макс, сам того не зная, подтвердил, что не только сравнивает её со своей любовницей, но и совершенно очевидно делает выбор в пользу последней. И это было куда больнее, чем Лера предполагала. Одно дело – думать, а совсем другое – слышать, что ты не у дел.
– Ну не дуйся. Всё, давай сменим тему. Как тебе наш дом, Берлин, Германия?
– Мне не нравится ни то, ни другое, ни третье. Было бы куда лучше, если бы я была дома в Питере, в России и не видела твоей самодовольной ухмылки!
Макс неискренне усмехнулся, но проглотил её выпад. А затем наклонился ближе и накрыл своей ладонью её руку.
– Не трать силы, сегодня мы не поругаемся, у меня слишком хорошее настроение для этого. Не хочешь о местожительстве, обсудим что-нибудь другое.
– Нам необязательно разговаривать! – Лера резко выдернула свою руку.
– Обязательно, я настаиваю, – Макс как ни в чём не бывало откинулся в кресле и широко улыбнулся. – Игрушку нашла?
– Макс, зачем тебе это? Почему ты не хочешь оставить меня в покое? Здесь нет твоих родственников, не нужно никого убеждать, что мы все такие из себя счастливые. Я устала, мне страшно и одиноко. А теперь я ещё и должна мириться с твоими бывшими подружками? Пускай у нас фиктивный брак, но гордость у меня настоящая. И имей в виду, я не потерплю сочувственных взглядов со стороны твоих друзей или каких-то разговоров. Пока я рядом, будь любезен держать ширинку застёгнутой! И ещё. Перестань сравнивать меня с кем бы то ни было, особенно с жирафами!
– Жирафы-то тебе чем не угодили? – наигранно удивился Макс, сознательно пропуская мимо ушей все остальные слова.
– Тем, что непонятно, зачем ты навязываешь мне их общество! Одного приволок с Сицилии. Другого, ой, извините, Патрика, зачем-то притащил в Питер, якобы мне в подарок, хотя мы оба знаем, что я в эту квартиру больше не вернусь. Если ты такой любитель этих странных животных, оставил бы всех у себя в комнате.
– Ну, во-первых, Патрику, в отличие от плюшевого друга, моль не грозит. Во-вторых, здесь ему не место. А в-третьих, я понимаю, что мои подарки для тебя ничего не значат, но прояви сострадание, бросила несчастного мохнатого на острове. Мне вот было жалко, что такой персонаж остался кормить насекомых. А вообще, зря ты так, жирафы, они прикольные, – непринуждённо пожал плечами Макс.
– Они нелепые, странные и чавкают. Неужели ты думаешь, что мне нравится, что ты ассоциируешь меня с таким набором качеств?
– Никогда о них так не думал и вижу всё по-другому. Ты рыжая, у тебя тоже есть уникальные пятна в виде конопушек, длинные ноги, тонкая шея, огромные влажные тёмные глаза с вечно задумчивым взглядом. Не любишь больших сборищ, немного ленивая, плавать не умеешь и, как выяснилось, ещё и в еде прихотлива. В общем, по всем параметрам такой же редкий вид. Разве что жирафы спят крайне мало, тут ты, пожалуй, больше сойдешь за домашнего хорька, они по 18—20 часов дрыхнуть могут, – Макс говорил всё это с такой искренностью, что Лера не верила своим ушам. Это было очень похоже на комплимент, но для чего? Или она снова чего-то не поняла и не распознала завуалированный сарказм?
– Ну так что, попробуешь? Честное слово, пальчики оближешь! – Макс, улыбаясь, отрезал ей кусочек мяса и протянул вилку. Вообще-то, Лера уже давно сгорала от любопытства и потому капризничать не стала. А закончилось всё тем, что они снова поменялись тарелками, и теперь уже беседа потекла ровно и весело. Макс в красках и явно преувеличивая рассказал про разговор с поваром и забившихся на этот момент в угол помощников. Когда же принесли эксклюзивный десерт, Лера так расслабилась, что решила выразить свою благодарность сотрудникам ресторана на немецком.
– Vielen Dank Ihnen und dem Koch. Ich bin so lecker. Ich moechte dir gleich die Finger ablecken
– Поверь, лучше тебе не знать, какая милая игра слов у тебя получилась. И прошу, не экспериментируй больше с немецким, по крайней мере пока, – хохотал Макс.
