Даджейль положила фигурку на ладонь и осторожно коснулась пальцами, рассматривая ее в алом свете догорающего заката. Красивая статуэтка, вырезанная из какого-то мягкого камня, отражала человеческий облик сквозь призму восприятия обитателей подводного мира: ноги, сросшиеся в коленях, оканчиваются ластами, тело толще, плечи у́же, шея плотнее, удлиненный череп, безволосая голова. Однако в искаженном лице улавливалось несомненное сходство с Даджейль. Наверное, это работа Г’Истиг’тк’т: отточенность линий и лукавое выражение на лице фигурки весьма характерны для творчества старой ‘ктик.
– Как считаешь, похожа? – спросила Даджейль, показывая статуэтку Бир.
– Ну, ты и вправду стала толще.
– Эй! – Даджейль легонько шлепнула Бир по плечу, поглядела на ее лоно, потянулась погладить по животу. – У тебя вон тоже растет.
Бир улыбнулась – в отсветах заката на скулах россыпью веснушек пламенели капли воды – и отвела глаза, коснувшись руки Даджейль.
– Рано еще. – Бир встала, протянула руку Даджейль и взглянула на башню. – Ну что, пойдем? Или так весь вечер тут и просидишь в единении с прибоем? У нас же гости.
Даджейль вздохнула, но отвечать не стала и ухватилась за протянутую руку, внезапно почувствовав себя тяжелой, неповоротливой и… неподъемной. Спина заныла.
– Да, пойдем, – сказала Даджейль.
Они побрели к одинокой башне.
Внезапно Эксцессия утратила связь с обеими областями Энергетической Решетки: то, как два тонких шпиля из скрученной ткани реальности втянулись в Решетку, несколько напоминало небрежное изображение взрыва торпеды в океане. По обоим слоям Решетки, будто по поверхности идеальной жидкости, пробежала легкая рябь, но волны тут же успокоились, разошлись, поглотились. Эксцессия, по-прежнему загадочная, свободно парила на ткани реальности.
На какое-то время три наблюдателя словно бы утратили дар связи.
– И это все? – наконец передал «Здравый совет».
– Похоже на то, – ответила «Фортуна переменчива».
Корабль одновременно испытал и ужас, и восторг, и разочарование: ужас – потому что находился в непосредственной близости от объекта, способного совершить невозможное; восхищение – оттого что довелось это невозможное увидеть и зарегистрировать (вот данные о скорости коллапса связей между реальностью и Решеткой, вот оценки кажущейся вязкости реакции Решетки на коллапс связей Эксцессии – все эти сведения положат начало новой, ранее неизвестной области науки); а разочарование – из-за смутного подозрения, что этой демонстрацией все и ограничится. Эксцессия продолжит пребывать в полном покое, совершенно ничего не делая. Томительная скука, мгновение слепящего ужаса – и снова все та же скука. С такой Эксцессией никакой войны не надо.
«Фортуна переменчива», даже не потрудившись обработать данные по эффекту коллапса связей с Решеткой, приступила к их ретрансляции другим кораблям. Главное – сигнал отсюда побыстрее послать, на всякий случай. А в это время корабельный Разум раздумывал о другом.
– Она отреагировала, – заявил ЭКК эленчийским кораблям.
– На Хамский сигнал? – спросил «Доводы рассудка». – Мне тоже так показалось.
– А вдруг «Мир – залог изобилия» обнаружил объект именно в таком состоянии? – передал «Здравый совет».
– Вполне возможно, – согласилась «Фортуна переменчива».
– В таком случае пора, – передал «Доводы рассудка». – Я высылаю автономник.
– Только дурак пойдет на прямой контакт с Эксцессией, когда она приняла именно ту конфигурацию, которая, скорее всего, и поглотила исчезнувший корабль!
– А сколько можно ничего не делать?! – заявил «Доводы рассудка». – Через пару дней сюда война докатится. Мы все формы коммуникации перепробовали, а ответа так и не получили. Пора действовать решительнее. Через две секунды я запускаю дрона. А вы не вмешивайтесь!
– Ну, мы собирались рожать одновременно, это ведь… ну не знаю, романтичнее, что ли… как-то симметричней. – Даджейль ласково коснулась руки Бир.
Друзья собрались в просторном круглом покое на верхнем уровне башни; Крэн, Айст и Тальи сидели, а Даджейль и Бир стояли у камина. Даджейль покосилась на подругу – не пожелает ли та продолжить рассказ? – но Бир лишь с усмешкой пригубила вино из бокала.
– Но потом сообразили, что это чересчур, – пояснила Даджейль. – Два новорожденных младенца на нас двоих… Нет, мы не управимся. Да и опыта у нас нет – в первый раз же рожаем…
– В первый и последний раз, – поморщившись, пробормотала Бир.
Все рассмеялись.
Даджейль примирительно сжала пальцы Бир и улыбнулась:
– Ну, поживем – увидим. Так что мы решили выдержать паузу между рождением Рен и рождением второго малыша. Мы даже имя ему пока не придумали. Как бы то ни было, – продолжила она, – у нас будет время прийти в себя, привыкнуть к уходу за ребенком, ну а потом Бир сам… сама разродится. – Она рассмеялась и обняла спутницу за плечи.
– Вот-вот, – хмыкнула Бир. – На твоем попрактикуемся, с моим будет легче управляться.
– Ах вот ты как! – Даджейль шутливо хлопнула ее по плечу, и Бир усмехнулась.
