Теперь корабль занял позицию на воображаемой линии между Эксцессией и направлением, откуда, предположительно, должен был появиться среднесистемник «Сторонняя разработка».
Он еще раз просигналил двум кораблям эленчей, но «Доводы рассудка» по-прежнему передавал бессмысленный лепет, а «Здравый совет» и вовсе молчал. Напрасными оказались и попытки связаться с «Порогом рентабельности» и двумя другими боевыми кораблями. Ему никто не отвечал. Подпустив поближе «Доводы рассудка», который, с бредовым восторгом испуская дурацкие сигналы, все так же резво мчался на таран, «Фортуна переменчива» рванула прочь, удаляясь по прямой от Эксцессии.
Корабельные аватары начали объяснять экипажу, что происходит. Корабль, повернув перпендикулярно начальному курсу, на полной скорости помчался наутек. «Доводы рассудка» навел эффектор на корабль Культуры, пытаясь перехватить ЭКК на повороте, но «Фортуна переменчива» без особого труда уклонилась от нападения, точнее – от последней отчаянной попытки установить связь. Корабль Культуры сейчас больше волновало другое.
Все свое внимание он сосредоточил на середине воображаемой линии между Эксцессией и среднесистемником «Сторонняя разработка».
Движение. Зондирующие филаменты эффекторного излучения. Три фокуса, скученные вблизи этой линии.
Там устроили засаду эленчийские боевые корабли – «Порог рентабельности» и два его спутника, готовые к бою.
Похвалив себя за предусмотрительность, ЭКК продолжил полет в избранном направлении, впервые за месяц удаляясь от Эксцессии.
Затем у него отказали двигатели.
В мобильной капсуле Генар-Хофен обратился к пустоликому, тощему как скелет аватару:
– Меня предупредили, что здесь я проведу всего сутки. Зачем мне жилой отсек?
– Мы направляемся в зону боевых действий, – ответил аватар ровным голосом. – В ближайшее время, точнее, в промежутке от шестнадцати до ста часов высадить с борта «Серую зону» или любой другой корабль не представляется возможным.
Капсула пронеслась по громадной темной пещере внутреннего пространства «Спального состава» и свернула в очередной туннель. Генар-Хофен, уставившись на высокого угловатого аватара, раздраженно осведомился:
– Вы намекаете, что я тут на четыре дня застряну?
– Вполне вероятно, – ответил аватар.
Генар-Хофен гневно зыркнул на собеседника, отчаянно надеясь, что всем своим видом выражает подозрительное недоверие:
– А почему нельзя остаться на «Серой зоне»?
– Потому что «Серая зона» может внезапно улететь.
Генар-Хофен отвел взгляд и негромко выругался. Ну да, война войной, а ОО ведут себя как обычно. «Спальный состав» зачем-то взял на борт «Серую зону», хотя еще недавно об этом и речи быть не могло, а теперь еще какая-то фигня затевается… Он покосился на аватара, который взглянул на него с каким-то отстраненным любопытством. Четыре дня на «Спальнике». В модуле Генар-Хофен мечтал поскорее расстаться с Ульвер Сейк и ее дроном и переселиться на «Спальный состав», но теперь этого совершенно не хотелось.
Он представил, как губы Ульвер касаются его губ – несколько минут назад она поцеловала его на прощание, – и, охваченный сладостной дрожью, с улыбкой подумал: «Надо же, совсем как в юности». Они с Ульвер были любовниками всего две ночи и один день. Недолго. А теперь ему четверо суток на борту «Спальника» торчать…
Ну ладно. Могло быть хуже, благо этот аватар – не та блондинка, которую он в свое время в постель затащил. Интересно, увидится ли он с Даджейль? Генар-Хофен оглядел свой наряд: обычная бесформенная роба с «Серой зоны». Помнится, расставаясь с Даджейль, он был одет так же… Или не так? Все может быть… Ох, чего только подсознание не выдумает!
Капсула, понемногу сбавлявшая скорость, внезапно остановилась.
Аватар повел рукой, дверь открылась; за ней оказался короткий коридор и еще одна дверь. Генар-Хофен вышел из капсулы.
– Надеюсь, жилой отсек вам понравится, – негромко произнес аватар.
Послышалось тихое рычание, шею обдуло легким ветерком. Генар-Хофен озадаченно оглянулся: капсула исчезла, прозрачные двери транспортной системы закрылись, коридор опустел. Куда делся аватар, Генар-Хофен так и не понял. Он пожал плечами и направился к двери, за которой находилась кабина лифта. В кабине Генар-Хофен провел несколько секунд, затем дверь распахнулась, и он, недоуменно озираясь, вышел в тускло освещенное пространство, полное ящиков и какого-то смутно знакомого оборудования. И пахло здесь тоже знакомо. Двери лифта сомкнулись. В полумраке сбоку виднелись ступени, уходящие вверх по выпуклому боку каменной стены. Очень знакомая лестница…
Генар-Хофен, постепенно осознавая, где находится, начал подниматься по лестнице.
Из подвала он попал в коридор, ведущий к входу в башню. Дверь была распахнута настежь. Генар-Хофен подошел к двери и у порога остановился.
