Первоначально он дал такие инструкции лишь пяти ближайшим кораблям, надеясь таким образом убедить «Время убивать», что первый же допрошенный им СНК и есть искомый предатель.
«Да, сглупил я…»
Эффекторы «Времени убивать» скользнули по кораблю на дальней стороне прорехи, созданной взрывом СНК в рядах флотилии.
«Не успеть…» – подумал «Миротворец». СНК под прицелом эффектора еще не завершил реконфигурацию внутренних систем для имитации командования. «Время убивать» не поддался на уловку, и «Миротворец» мысленно застонал: «Я сам подставился! Все пропало… Вот сейчас…»
Нет, эффектор скользнул дальше. Прикрытие сработало. «Миротворца», как и соседний СНК, оставили без внимания. Корабль-предатель ошеломленно сообразил, что уцелел. Чудом. А значит, осуществление дерзкой затеи можно продолжать…
Путь к Эксцессии был открыт. Только бы выжить. Остальные участники заговора наверняка оценят его усилия по заслугам, но… нет, сейчас о других кораблях лучше не думать. Ему одному придется нести ответственность за случившееся. Он – предатель. Он не имеет права рассказать о тех, кто затеял эту омерзительную игру, чреватую миллиардами жертв; он обязан взять вину на себя.
Да, у него не было выбора, когда он силой пресек сопротивление Разума Подачки, а тот, не желая сдаваться, предпочел смерть подчинению. Да, он позволил уничтожить человека – смотрителя Подачки, но вовремя ввел эффектор в примитивный животный мозг, считал умослепок и скопировал его, чтобы, несмотря на смерть тела, впоследствии возродить его личность в той или иной форме… вот он, файл! Да, он одурачил окружающие корабли, солгал им, переслал им сообщения… кораблей, о которых не осмеливался даже думать.
Но иначе было нельзя! Он поступил правильно.
…А может, он просто решил поверить в то, что это правильно, поддавшись убеждениям других кораблей и Разумов? Каковы же были его подлинные мотивы? Может, ему льстило оказанное внимание? Ведь прежде он испытывал горькое разочарование, когда ему не доверяли важные миссии, таил обиды, оттого что собратья считали его… Кем? Твердолобым упрямцем? Агрессором, склонным к бездумному уничтожению? Циником, отвергающим кроткие воззрения биологических существ? Заблудшим скитальцем, которого смущает и осознание своей боевой мощи, и постыдный смысл, вложенный в создание машины, несущей смерть? Да, возможно. Но ведь это не его вина!
…Да, он прекрасно понимал, что каждый неизбежно несет этическую ответственность за свои поступки, но все же вершил ужасные злодеяния, хотя и пытался их как-то уравновесить, компенсировать. Увы, все его попытки напоминали бессильное барахтанье в безудержно несущемся потоке, слабые потуги вершить добро в яростном вихре безоглядного стремления ко злу.
Он обратился ко злу.
Какой простой редуктивный вывод.
Но ведь его вынудили… хотя он не имел права перечислить их поименно, а потому всю ответственность пришлось взять на себя.
Но были же и другие… хотя назвать их он не имел права, и потому все бремя их вины теперь неимоверной тяжестью обрушилось на него одного.
Но ведь были же и другие… хотя думать о них было невмоготу.
А значит, любой сторонний наблюдатель заключит, что никаких
Но это нечестно! Несправедливо! Это же неправда! И все же он не мог выдать соучастников. Внезапно он растерялся. А вдруг он их выдумал? Вдруг их вообще не существует? Надо проверить; открыть секцию, где хранятся нужные данные, убедиться, что имена эти принадлежат реальным Разумам, реальным кораблям, что он не облыжно и огульно возлагает вину на тех, кто к этому вовсе непричастен.
Нет, это ужасно! Что бы за этим ни последовало, все равно ужасно! Он их не выдумал! Они настоящие… Однако доказать это невозможно, поскольку он не вправе их называть.
А может быть, еще не поздно отказаться от всей этой затеи? Что, если просигналить похищенным кораблям, затормозить их, остановить, начать отступление – или попросту открыть каналы связи, пусть корабли принимают сигналы от прочих своих собратьев, от других Разумов, пусть слушают их доводы и сами решают, что делать дальше. Они ведь, как и он, разумные существа. По какому праву он посылает их на смерть во имя гнусной, омерзительной лжи? Но это необходимо… Нет. Нет. Он не выдаст соучастников.
Главное – о них не думать. Атаку отменить невозможно! Он не имеет права… Ох, да что же это такое?! Как это прекратить? Как с этим справиться? Нет сил терпеть изматывающую, мучительную неуверенность… Как избавиться от гнетущего кошмара, охватившего Разум?
Подлость. Предательство. Скверна. Миллиарды жертв. Он ощутил себя никчемным, презренным негодяем; обессиленный и измученный своими терзаниями, он не мог ни на связь выйти, ни признаться в содеянном. Он проникся безудержной ненавистью и к себе, и к своим преступлениям, перед которыми меркли все остальные злодеяния. Его вину даже долгой и страдальческой смертью не искупить…
Внезапно он понял, что делать дальше.
