«Доводы рассудка» запустил дрон. Крохотный, хрупкий с виду автономник украшали забавные рисунки и шутливые пожелания, а к выступающим элементам корпуса привязали яркие ленты, цветы и игрушки. Дрон неспешно направился к Эксцессии, непрерывно транслируя приветственный сигнал.
Будь ЭКК «Фортуна переменчива» человеком, то отвел бы взгляд, закрыл глаза ладонью и покачал головой.
Несколько долгих минут автономник осторожно подбирался к тусклой поверхности Эксцессии, будто крошечное насекомое к боку громадного чудовища. Наконец дрон активировал одноразовый гиперпространственный движок ближнего действия и исчез из реального пространства, как будто нырнул в темную зеркальную лужу.
В инфрапространстве он… тоже исчез. На мгновение.
«Фортуна переменчива» следила за автономником под сотней разных углов с помощью удаленных сенсоров. Полученные данные подтверждали, что дрон исчез, а через миг проявился снова. Автономник выбрался из квантовой норки, вернулся в реальность и так же неторопливо направился обратно к «Доводам рассудка».
«Фортуна переменчива» до предела накачала плазменные камеры, приготовила порцию термоядерных боеголовок и поспешно передала:
– А что, исчезновение дрона было задумано?
– Вообще-то… – ответил «Доводы рассудка». – Ну как бы…
– Уничтожь его! – взмолилась «Фортуна переменчива». – Уничтожь немедленно!
– Он вышел на связь в текстовой форме, как и полагалось по инструкции, – недоуменно заметил «Доводы рассудка». – Внутри объекта удалось собрать огромный объем данных. – Пауза. Восторженно: – Там обнаружился умослепок «Мира – залога изобилия»!
– Уничтожь его! Уничтожь немедленно!
– Ни в коем случае! – приказал «Здравый совет».
– Да не могу я! – упорствовал «Доводы рассудка».
– Прошу прощения, – просигналила «Фортуна переменчива» ближайшим кораблям и инициировала последовательность Перемещений, отправив по мгновенным червоточинам шарики сжатой плазмы и термоядерные брызги навстречу вернувшемуся автономнику.
Ульвер Сейк, забросив за плечо влажную копну темных волос, уткнулась подбородком в грудь Генар-Хофена и легонько обвела пальцем его левый сосок. Генар-Хофен потной рукой прижал к себе Ульвер, поднес ее ладонь к губам и по очереди поцеловал ей пальцы. Девушка улыбнулась.
Совместный обед, разговоры, послеобеденные коктейли, чаша с курением, решение прочистить затуманенные мозги купанием в бассейне «Серой зоны», брызги, веселое дурачество, переходящее в… веселое дурачество. Поначалу Ульвер держалась напряженно, но вскоре уверилась, что Генар-Хофен воспринимает ее всерьез, что она ему нравится и что, несмотря на кошмарное заточение в модуле, они не питают друг к другу неприязни. Только после этого она предложила поплавать в бассейне.
Чуть приподняв голову, Ульвер потеребила отвердевший сосок Генар-Хофена и спросила:
– Ты вправду хотел Хамом стать? Серьезно?
– Ну да, мне было интересно, – ответил он, пожав плечами. – Чтобы лучше понять, каково быть одним из них.
– Ага, а теперь ты бы объявил войну сам себе… – Она, сосредоточенно сведя брови, приплющила его сосок и с любопытством следила, как он распрямляется.
– Наверное, – рассмеялся Генар-Хофен.
– А женщиной тебе снова стать не хочется? – Ульвер заглянула ему в глаза. – Ну, чтобы лучше их понять. Ты же уже однажды трансформировался…
Она опять умостила подбородок на грудь Генар-Хофена. Он вздохнул так глубоко, что Ульвер как будто волной приподняло, потом заложил руку за голову, уставился в потолок и негромко сказал:
– Да, трансформировался.
Она гладила его грудь, внимательно приглядываясь к коже.
– Это ты ради нее?
Он чуть склонил голову, посмотрел прямо в глаза Ульвер и спросил:
– А ты обо мне много знаешь?
За обедом Генар-Хофен пытался выведать, что ей о нем известно и почему ее послали на Ярус его перехватить, но Ульвер напустила на себя загадочный вид (впрочем, он же не сказал ей, для чего направляется на «Спальный состав».)
– Ага, я все про тебя знаю, – негромко ответила она и отвела взгляд. – Ну, все факты. Подозреваю, что это не все.
Он снова улегся на подушки.
– Да, ради нее.
– Ты, наверное, ее очень любил, – вздохнула Ульвер, продолжая гладить его по груди.
– Любил, наверное, – отозвался он (Ульвер почудилось, что в его голосе звучала грусть) и, помолчав, лукаво спросил: – А тебе парнем стать никогда не хотелось?
– Нет, – с презрительным смешком ответила она. – Ну, может, когда-нибудь попробую. – Она чуть сдвинулась и лизнула сосок кончиком языка. – Быть женщиной гораздо веселее.
Он притянул ее к себе и поцеловал.
В тишине комнаты едва слышно тренькнул сигнал.
Ульвер вздрогнула, недовольно поморщилась и с тяжелым вздохом произнесла:
– В чем дело?
– Простите, что прерываю, – без особой искренности заявил корабль. – Мне нужно поговорить с господином Генар-Хофеном.
Ульвер пробормотала что-то неразборчивое и откатилась на край кровати.
– А подождать ты не мог?! – возмутился Генар-Хофен.
– Мог, конечно, – отозвался корабль таким тоном, словно раньше он до этого не додумался. – Но о таких новостях обычно просят уведомлять немедленно. Ну, мне так кажется.
– О каких новостях?
