Биток с чириканьем отскочил от края мишени на стене и устремился прямо на Генар-Хофена, лихорадочно трепеща подрезанными крылышками, чтобы хоть как-то удержаться в воздухе и улететь подальше; одна култышка была донельзя изувечена, может, даже перебита. На подлете к Генар-Хофену биток заложил вираж. Человек замахнулся и стукнул битой по крохотной твари, которая с писком унеслась прочь. Вообще-то, Генар-Хофен метил в мишень, но крученый удар получился смазанным, и биток полетел в угол, к правой штрафной перегородке. Генар-Хофен мысленно ругнулся; биток, трепыхаясь в плотной атмосфере, изменил траекторию и уверенно направился к штрафной.
Пятерик метнулся вперед и, резко выбросив биту, привязанную к одному из передних щупалец, с мощным «х-ха!» рубанул по битку, отправив его в самый центр мишени. Биток послушно врезался в стену и отскочил под невозможным для перехвата углом. Генар-Хофен, ни на что особо не надеясь, резво бросился к нему, но биток вяло проплыл мимо, в полуметре от вытянутой биты. Человек плашмя растянулся на полу и покатился кувырком; скафандр напрягся, абсорбируя силу удара и предохраняя тело от травм. Генар-Хофен, тяжело дыша, сел и огляделся. Сердце гулко колотилось; в привычной Хамам гравитации играть в битобол было трудно даже с человеком, а уж тем более – с Хамом, хотя Пятерик, давая фору противнику, связал половину щупалец.
– Мазила! – взревел Хам и понесся по корту к упавшему битку, на ходу небрежно поддев щупальцем подбородок Генар-Хофена.
Скорее всего, Пятерик хотел помочь сопернику подняться. Дружеский жест, сломавший бы незащищенную шею, оторвал Генар-Хофена от пола и подбросил к потолку корта, как ядро из катапульты. Человек беспомощно замахал руками.
–
Генар-Хофен надеялся, что скафандр имел в виду Пятерика.
Щупальце хлыстом обвило торс человека.
– Ой, прошу прощения! – воскликнул Пятерик и бережно опустил соперника на пол. – Ну знаешь, как у нас говорят: сила есть – ума не надо. – Он осторожно потрепал человека по голове, потом ткнул битой неподвижного зверька и заявил: – Плохо их здесь кормят.
Последующий звук Генар-Хофен привык воспринимать как вздох.
–
– Скаф, ну ты чего?! – пристыдил его Генар-Хофен.
–
Скафандр был не в лучшем расположении духа; шлюзам вокруг каюты он не доверял и теперь не расставался с Генар-Хофеном, настаивая, чтобы тот не снимал его даже во сне. Генар-Хофен для виду поворчал, но в каюте слишком странно пахло, что не внушало особого доверия к Хамской системе климат-контроля, кое-как приспособленной к человеческой физиологии. Впрочем, скафандр неохотно согласился сворачивать на ночь секцию шлема, закрывавшую лицо, – эта уступка позволяла ему в любой момент сомкнуть гелевое поле и защитить хозяина, если система климат-контроля внезапно и полностью откажет.
Пятерик концом биты подцепил биток, швырнул через прозрачное ограждение корта на трибуны и забарабанил по стене, привлекая внимание оскопленного малька, дремавшего поодаль.
– Проснись, тюфяк! – заорал Пятерик. – Новый биток давай, дебил!
Малек подскочил на кончиках щупалец и, взбудораженно поводя глазными стебельками, сунул одну конечность в клетку, пристегнутую к телу, а другой распахнул дверцу в ограждении, потом торопливо выволок дрожащего зверька из клетки и передал Пятерику. Хам принял биток, дернулся вперед и угрожающе зашипел на малька. Бедняга вздрогнул, отскочил и быстро захлопнул дверцу.
– Ха! – вскричал Пятерик, поднес связанного зверька к клюву и перекусил бечевку. – Еще партию, Генар-Хофен? – Выплюнув обрывок бечевки, он деловито ощупал биток.
Испуганный зверек затрепыхал култышками крыльев.
– С удовольствием, – невозмутимо отозвался Генар-Хофен, не желая выглядеть слабаком.
– Так, пока что счет девять – ноль в мою пользу, – напомнил Пятерик, не спуская глаз с битка. – Погоди, я кое-что придумал!
Он стиснул клювом вырывавшийся биток, свесил глазные стебельки и сосредоточенно шевельнул клюволепестками. Послышался тихий писк и слабый хлопок. Пятерик высвободил зверька из клюва и удовлетворенно покачал глазными стебельками.
– Ну вот, со слепым битком играть гораздо интереснее. – Он швырнул жалобно скулящего зверька Генар-Хофену. – Твоя подача.
У Культуры была проблема с Хамами. У Хамов была проблема с Культурой, хотя и менее серьезная: с точки зрения Хамов, более древняя цивилизация не позволяла им играть с любимыми игрушками. А вот Культуру Хамы раздражали, как неутолимый зуд; с точки зрения Культуры, основная проблема Хамов заключалась в том, что они существуют, а Культура с этим ничего не может поделать.
Сама проблема возникла по чистой случайности, из-за крайне неудачного выверта галактической топографии в сочетании с катастрофическим и весьма неурочным невезением.
