Для торжественного приема резиденцию хомомданской посланницы – территорию размером со стадион – превратили в старомодный парк развлечений. Леффид с новой знакомой бродили между шатров, ларьков, палаток, балаганов и прочих аттракционов, беседовали ни о чем, обсуждали других гостей, радовались отсутствию автономников, сравнивали достоинства качелей, каруселей, вихревых, водных и ледовых горок, вертушек, квиттлей, слосулек, струнокруток, ветродуев, подкидушек, топтачек и подвесок, а также сокрушались о бессмысленности межвидового конкурса на самую смешную рожицу.
Выяснилось, что новая знакомая – вместе с друзьями из родного орбиталища – отправилась на корабле-полу-Эксцентрике в круиз на Ярус и намерена остаться до конца Фестиваля. Одна из ее тетушек с контактами в Контакте раздобыла для любимой племянницы пригласительный билет на прием в посольстве; ей все друзья обзавидовались! Девушка, по сути еще совсем юная, двигалась с уверенной грацией зрелой женщины и в беседе производила неожиданное впечатление проницательной и хитроумной особы. При разговорах с подростками Леффид обычно почти отключал внимание, однако новая знакомая пересыпала речь сложными аллюзиями и словесными играми, и он едва за ней поспевал. Надо же, какая умная молодежь пошла! Или это он постарел? А, не важно! Главное, что крылья девушке понравились; она даже попросила разрешения их погладить.
Леффид объяснил ей, что постоянно живет на Ярусе и считается гражданином – или бывшим гражданином – Культуры, в зависимости от точки зрения. Впрочем, его самого разница не беспокоила, хотя, если подумать, он питал бо́льшую привязанность к Ярусу, где прожил двадцать лет, чем к Культуре, где прошла вся его прежняя жизнь, точнее даже, не к Культуре, а к Тенденции Пофиг, которая считала Культуру слишком серьезной и недостаточно приверженной идеалам гедонизма. Он впервые прибыл на Ярус в составе дипломатической миссии Тенденции, но, отслужив положенный срок, не вернулся с коллегами на родное орбиталище, а решил остаться. (Он поразмыслил, не добавить ли что-нибудь в стиле, мол, вообще-то, я сотрудник Тенденционной организации, примерно соответствующей Особым Обстоятельствам, что-то вроде шпиона, нет, честное слово, знаю всякие секретные коды и все такое прочее… но потом решил, что такую умную девочку этим не пронять.)
Да, конечно, он старше; сто сорок лет. В полном расцвете сил? Спасибо за комплимент. И крылья вполне работоспособны в условиях силы тяжести от 50 % стандартной и меньше. Он обзавелся ими в тридцатилетнем возрасте. Он живет на ярусе, где сила тяжести 30 %. Там растут громаднейшие сетедрева; из скорлупок их плодов получаются великолепные жилища, но сам он предпочитает подвесной дом из полотнищ чальтрессорского шелка, натянутых на опоры из сверхсжатого тонкогрома. Конечно, он ей с удовольствием покажет.
А многое ли она уже успела повидать на Ярусе? Только вчера прибыла? Ах, как раз к Фестивалю! Он вызвался стать ее гидом. Вот прямо сейчас и начнем? С удовольствием. Можно взять яхту напрокат. Но сначала надо бы извиниться перед посланницей за преждевременное отбытие. Ничего страшного; они с хомомданкой старые друзья. А для тетушки придумаем какую-нибудь отговорку. Можно связаться с круизным кораблем, пригласить друзей. Нет? Ну разумеется, он не против камерадрона. Да-да, соблюдать правила приличия на Ярусе в некоторых случаях весьма утомительно, но все же…
– Да, да, да-а-а-а-а-а… – простонал он.
Издав очередной оглушительный вопль, она обмякла; лицо под гелевым слоем расплылось в широкой улыбке (скафандра девушка так и не сняла, но любезно открыла в нем отверстие). Что ж, а теперь – завершающий штрих…
Слова Леффида послужили для яхты сигналом отключить двигатели и перейти в свободный полет. Технология – великолепная штука.
Нейрокружево упорядочило бы последовательность и протяженность оргазмов, контролируя работу желез и тем самым усиливая и обогащая простейший физиологический процесс, но и без нейросети получилось неплохо; оргазм Лиффида длился больше минуты, однако у девушки, видимо, растянулся надольше.
Не выпуская ее, он парил в невесомости; девушка томно улыбалась, в огромных темных глазах тускло мерцали огоньки, роскошная грудь вздымалась и опадала, четыре руки медленно и грациозно колыхались, будто водоросли. Она потянулась к воротнику скафандра, отстегнула шлем и толкнула в сторону.
Огромные темные глаза остались неизменными; на очаровательном коричневом лице вспыхнул яркий румянец. Леффид улыбнулся; девушка с улыбкой смотрела на него.
Ее лоб и полоска кожи над верхней губой покрылись бисеринками пота. Леффид легонько взмахнул крыльями, обдувая разгоряченное лицо девушки. Огромные глаза внимательно следили за ним, потом она откинула голову, вздохнула и удовлетворенно потянулась. Проплывавшие мимо розовые подушки ударились о раскинутые руки и неспешно отлетели в сторону.
