– Вы ждете от меня аплодисментов? – Сейчас, после недавнего спора с куратором Луиш-Бернарду был готов даже немного поразвлечься, отражая атаки еще очередного соперника.
– Нет, я лишь пришел сказать вам, что мы…
– Мы?
– …мы не намерены более терпеть вашу заносчивость, ваше предательство и тот вред, который вы нам наносите. Достаточно было вашей выходки на суде, вашей бравады на При́нсипи, ваших отчетов, которые вы периодически шлете в Лиссабон, клевеща на всех тех, кто противится вашим пожеланиям и этим вашим ужимкам безответственного либерала.
– И что же в таком случае вы решили – избавиться от меня?
– Нет, остановить вас. Остановить тот вред, который ваше безответственное поведение может нанести плантациям и всей экономике островов.
– Интересная мысль… И как же, позвольте, вы намереваетесь меня остановить?
– Очень просто. Однако это зависит от того, будете ли вы сотрудничать с нами ради всеобщего блага. Вы должны будете убедить вашего английского друга (не знаю, насколько адекватным здесь и сейчас является слово «друг») направить в Лондон отчет о том, что репатриация рабочих, в соответствии с Законом от 1903 года, проходит нормально. То есть что в районе тридцати-сорока процентов работников плантаций – не стоит преувеличивать – возвращаются назад в Анголу после того, как они получили свои законные, причитающиеся им по праву денежные средства. И то же самое, в свою очередь, вы сообщите в Лиссабон. Только и всего.
Луиш-Бернарду потерял всякое желание иронизировать над ситуацией. То, насколько уверенно и угрожающе звучал голос прокурора, заставило его насторожиться.
– Только и всего? А если я и вправду соглашусь на это мошенничество, как вы полагаете, каким образом мне удастся убедить английского консула поверить в эту ложь? Или вы думаете, что он не знает, какое количество рабочих на сегодня было репатриировано?
– Знает, конечно. Он знает все, что здесь происходит. Не знаю, как это ему удается, но правды ради стоит признать, он ничего не пропускает. Однако при содействии с вашей стороны можно надеяться на то, что его удастся убедить позабыть о том, что он знает.
– Ах вот так? И что же вы такое предусмотрели для того, чтобы убедить сначала меня, а потом уже, с моей помощью, и его?
Прокурор посмотрел на него с сожалением человека, которому приходится выполнять грязную работу и которому почти что жаль своего собеседника.
– Альтернатива будет чрезвычайно неприятна для всех…
– Перестаньте проверять, удается ли вам меня напугать, и оставьте этот ваш загадочный идиотский тон. Скажите лучше сразу, чем вы собираетесь меня шантажировать?
– Если завтра господин Джеймсон не отправит соответствующий отчет в Лондон, я прибуду сюда, чтобы вас арестовать.
– Арестовать меня? – Луиш-Бернарду немного неестественно рассмеялся.
– Да, как вы знаете, у меня есть законное право отдать под суд любого человека на этой территории, включая губернатора.
– И каким же будет обвинение, которым вы собираетесь обосновать мой арест? Только не говорите мне, что это – предательство родины.
– Нет. Это адюльтер.
– Адюльтер? – Луиш-Бернарду почувствовал, как у него кружится голова, не понимая, от гнева это или от страха.
– Да, адюльтер. Как вы знаете, любовная связь с замужней женщиной квалифицируется как общественное преступление. Нужны обвинения и необходимые показания, и прокуратура может потребовать предварительного заключения и суда над подозреваемыми. В данном случае речь идет о вашем превосходительстве и о супруге консула Англии. Мне придется заключить под стражу вас обоих. Свидетелей – целый остров. Думаю, даже и мужа можно будет вызвать для дачи свидетельских показаний…
Луиш-Бернарду уже не контролировал себя от резкого головокружения и внезапно овладевшего им звериного инстинкта. Ему пришлось взять длительную паузу для того, чтобы он просто смог это произнести:
– Итак, вы здесь угрожаете тюрьмой за совершенный адюльтер, мне и жене консула Англии, если я и ее муж не уступим вашему жалкому шантажу? Я так всё услышал?
– Именно так.
– А ну-ка вон отсюда, каналья! Вон отсюда, пока я не выстрелил прямо в эту мерзкую морду! Вон, лакей несчастный! Прочь с глаз моих!
На этот раз Луиш-Бернарду уже не смог удержаться: он ринулся вперед, быстро обогнув письменный стол и не дав прокурору опомниться. Схватив его за лацканы и доведя таким образом до выхода из кабинета, он открыл дверь и вытолкнул его наружу. На крики и грохот тут же прибежали Себаштьян и Доротея, которым пришлось в ужасе наблюдать за происходившим.
