Я вложила душу в каждый уголок. Потратила все монеты на милые безделушки: мягкий ковёр в виде облака у кровати, светящиеся кристаллы в баночках на подоконнике, нежные оттенки розового и белого в каждой детали. Всё это — воплощённая мечта, то, чего мне так не хватало всю жизнь.
В детдоме мы ютились по трое, а иногда и по пятеро в одной комнате. Серые, потрёпанные стены, резкий запах хлорки и чужие, вечно напряжённые взгляды. Там не было места мечтам. А потом приёмная семья. Мама, которая называла всё милое дурью, запрещала развешивать что-либо на стенах и выбрасывала мои рисунки, как только я выходила из комнаты. Я должна была быть «правильной»: зубрить, слушаться, не тратить время на глупости вроде цветов или подушек в форме котов.
И вот теперь — это пространство, наконец, моё. Хоть и временное, но впервые по-настоящему моё. Комната, где всё говорило обо мне. О том, кем я хочу быть, и о той части меня, которую так долго запрещали.
Я неуверенно глянула на Лео, его мнение почему-то стало важным, как ничьё раньше. Сердце билось слабо, тревожно, будто я вновь была той девочкой, ожидающей, что взрослые осудят её мечты. Но вместо осуждения в его глазах светились тепло и искреннее понимание.
Он сделал пару шагов вперёд, осматриваясь с лёгкой улыбкой, а потом неожиданно плюхнулся на кровать, прямо на пушистое розовое одеяло. Смотрелся он там слегка нелепо — высокий, статный, в чёрной форме боевого мага. Но мне от этого стало так тепло на душе, что захотелось смеяться.
— Твоя комната идеально тебе подходит, — сказал он, откинувшись на локти и глядя прямо на меня. — Такая же милая и мягкая, как и моя принцесса.
Я почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем. Его слова, простые, но такие искренние, всегда проникали в самую суть, разрушая даже самые тщательно выстроенные стены моей защиты. Они проходили сквозь меня, оставляя после себя тепло и щемящее чувство где-то глубоко в груди.
Когда я подошла ближе, Лео неожиданно схватил меня за руку и, потянув, усадил себе на колени. Я охнула от неожиданности, а он рассмеялся, прижимая меня ближе, будто я принадлежала только ему.
— Я знал, что у тебя должно быть такое место, — прошептал он мне на ухо. — Светлое, тёплое, твоё. И если кто-то хоть раз ещё посмеет затронуть тебя, я разрушу пол-академии. Клянусь.
И в этот момент я поверила ему, по-настоящему, без сомнений. Не потому что он был сильным магом или влиятельным наследником. А потому что он был моим. А я — его. Это ощущение было глубже любых клятв, крепче любых слов.
Я наклонилась к нему, словно притянутая невидимой магией, и он ответил на это движение с такой же осторожностью, будто боялся нарушить хрупкое мгновение. Его губы коснулись моих, сначала легко, едва уловимо, нежно, изучающе. А затем, будто почувствовав, что я не отступлю, он поцеловал глубже — чувственно, сдержанно, но с пылающим огнём внутри.
Я тонула в этом поцелуе, в его запахе, в мягкости его пальцев, что скользили по моей щеке.
Когда он отстранился, я всё ещё держала глаза закрытыми, будто боялась, что, открыв их, окажусь в одиночестве.
— Ты… — выдохнула я, не зная, что именно хотела сказать.
Он коснулся своим лбом моего.
— Я люблю тебя и всегда буду на твоей стороне.
Мы сидели в объятиях друг друга, окутанные уютной тишиной. Лео нежно водил пальцами по моим волосам, словно боялся спугнуть это мгновение, а я полулежала на его груди, уткнувшись носом в изгиб его шеи, впитывая родной, такой безопасный запах. Его дыхание было размеренным, почти убаюкивающим, и я, сама не замечая, мурлыкала что-то себе под нос.
Каждый раз, когда он улавливал это мурлыканье, он чуть отстранялся, кончиками пальцев приподнимал мой подбородок и невесомо касался губ. Эти поцелуи были нежные, но до дрожи волнующие. Они напоминали мне, что здесь, рядом с ним, я могу быть просто собой.
Его пальцы всё так же мягко скользили по моим волосам, убаюкивая и затуманивая сознание, и я уже почти проваливалась в сладкую дрему. Но вдруг он заговорил, прервав хрупкую тишину.
— Пойдёшь со мной на королевский бал как моя спутница? — прозвучало это так просто, так спокойно, будто он спросил, не хочу ли я чаю.
Я не сразу осознала смысл сказанного. Полусонная, укутанная его лаской, я даже не сразу поверила, что не ослышалась. Но как только до меня дошло, о чём он говорит, весь сон исчез, словно его сдуло порывом ледяного ветра.
Приподнялась, прижимая ладонь к его груди, и заглянула ему в лицо. Его глаза сияли — тёпло, уверенно. Как будто всё было просто.
— Королевский бал, ты серьёзно?.. У меня же даже нет фамилии, — слова прозвучали тише, чем я хотела.
Лео улыбнулся, чуть склонив голову набок, как будто уже знал, что я скажу, и заранее приготовил ответ.
— Ну и что? — он чуть наклонился ближе, и в его голосе было что-то неоспоримое, твердое. — Ты же пойдёшь туда не как представитель знати. А как моя принцесса. Моя возлюбленная. Та, что украла моё сердце.
С каждым его словом сердце начинало биться всё быстрее. Я чувствовала, как розовеют щёки, и знала, что покраснела до корней волос. Но он не остановился.