Всю субботу я провела за чтением книг, словно прячась от реальности между страницами, где магия жила свободно и подчинялась тем, кто знал её тайны. За окном шел мелкий и успокаивающий дождь, будто сам воздух шептал мне, что сегодня можно просто дышать и не спешить. Мир замедлился. Аромат тёплого чая с мятой, пушистый плед, уютный свет над кроватью и шелест страниц стали моим укрытием. Это было удивительно исцеляюще, редкое чувство покоя, которого так не хватало.
Прочитав книгу о драконах, я не нашла в ней больше ничего, что напрямую касалось бы нестабильной магии. Уже собиралась отложить её, как один отрывок ближе к концу неожиданно зацепил меня. В нём говорилось, что множество магических родов, почитаемых и древних, ведут своё происхождение от драконов. Будто в их венах течёт кровь этих древнейших созданий. И этот дар не умирает, он спит, ждёт, чтобы однажды пробудиться… но лишь в тех, кто по-настоящему избран. Для активации этого дара необходим так называемый «внутренний триггер» — мощное переживание, что способно сдвинуть пласты судьбы, как писали древние.
Это звучало как красивая легенда, но… что-то в этом отзывалось во мне. Будто не разум, а сама магия внутри меня взбунтовалась от этих слов. Может, именно потому, что раньше я не встречала ничего подобного, ни в старых учебниках, ни в библиотеке академии. И это придавало словам вес.
Вторая книга оказалась куда более сухой, она описывала редкие случаи нестабильной магии, почти зеркально похожие на мой. Но всё сводилось лишь к наблюдению и сбору фактов. Без выводов и хотя бы малейших зацепок. Эти случаи произошли более трёхсот лет назад, и, конечно, никто из свидетелей уже не мог ничего рассказать.
Третья книга и вовсе разочаровала. Перечень симптомов, холодные термины, сухая статистика. Ни слова о чувствах тех, кто через это проходил. Ни намёка на то, как бороться. Только отчуждение и равнодушие, словно те, кто страдал от нестабильной магии, были ошибкой, а не частью этого мира.
Я отложила книгу в сторону, прижав ладонь к груди. Мне снова стало тяжело. Несмотря на всю эту магию, заклинания и древние трактаты, никто толком не понимал, что происходит со мной.
И всё же мысль о том, что во мне может быть хоть капля чего-то древнего, могущественного, связанного с драконами, не давала покоя.
Я посмотрела на подвеску, оставленную Лео, и мягко улыбнулась. Его забота была как дыхание огня, согревающее изнутри. Пусть он не был драконом… а может, я просто не умела ещё его в нём видеть.
После дождливой и уютной субботы воскресенье встретило меня солнечным светом и прозрачным небом без единого облачка. Стоило лишь выглянуть в окно, как захотелось выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух и хоть на время сбежать от мыслей, что крутились в голове, как назойливые мотыльки.
Даже без компании прогулка казалась заманчивой. В конце концов, одиночество не всегда враг. Иногда оно даёт возможность услышать себя. Я решила, что неплохо было бы заглянуть к Каэлису, вдруг он остался в академии на выходные.
Подруг у меня так и не появилось. Эта мысль больно кольнула. Я пыталась, правда пыталась, вливаться в этот мир, быть открытой, дружелюбной. Но здесь, где почти каждый шаг оценивался с позиции статуса, фамилии и родословной, для такой, как я, не нашлось места.
В первые недели я ещё верила, что найду тех, кто не похож на Арию и её извечно шипящее трио. Пыталась заговорить, улыбнуться, найти точки соприкосновения. Но в ответ получала лишь холодные взгляды, приправленные снисходительной вежливостью или откровенным презрением, будто я — нежелательный гость в их идеально выверенной реальности.
С такими нерадостными мыслями я спустилась вниз и направилась к главному саду академии. Там, среди волшебных деревьев и кустов, было проще дышать. Как будто сама магия, та, что не требует одобрения общества и внушительной родословной, принимала меня.
Сад в этом году был особенно красив. Бытовые маги вложили в него не только заклинания, но и, казалось, частичку души. Цветы благоухали, переливались волшебным светом, а некоторые тихо напевали мелодии. Воздух был наполнен свежестью и лёгким мерцанием, будто весь сад окутан тонким слоем невидимой пыльцы, светящейся на солнце.
Я брела по извилистым дорожкам, позволяя умиротворению постепенно вытеснять грусть. И вдруг, среди благоухающих роз и танцующих огоньков, заметила Люсинду Моссвуд. Она шла одна, что само по себе было редкостью. Обычно Люсинда с Камиллой были как сиамские близнецы: всегда рядом, всегда с одинаково холодным выражением лица. Их шаги даже звучали в унисон.
Увидев меня, она будто вспыхнула — глаза засветились, как у ребенка, которому вдруг разрешили конфеты перед ужином, и она тут же ускорила шаг. Я же, наоборот, едва не сделала пару неловких шажков назад. Почти рефлекторно. Инстинкт самосохранения подсказывал, что от неё вряд ли стоит ждать чего-то хорошего.
Но я не была трусихой. Я пережила куда более опасные вещи, чем гнев надменной наследницы одного из родов. Поэтому стиснула зубы, выпрямилась и заставила себя остаться на месте.