— Если тебя смущает отсутствие фамилии… — он сделал театральную паузу и с озорной, почти мальчишеской улыбкой прошептал: — Как насчёт Ария Флеймхарт?
Флеймхарт. Я едва не забыла, как дышать. Это была его фамилия. Его род, его имя, его сила.
Сознание будто захлестнуло волной, смесью смущения, радости и страха. Я ощутила, как краска заливает лицо с новой силой, хотя казалось, что дальше уже некуда. И чтобы скрыть это, я отреагировала по-детски — начала стучать по его плечу своими кулачками, тщетно пытаясь выглядеть возмущённой.
— Не издевайся! — воскликнула я, голос дрогнул, и это только больше меня разоблачило. — Я… я пока не готова к такому.
Я спрятала лицо у него в шее, в том самом месте, где всего минуту назад находила покой. Мне казалось, что мир вокруг внезапно стал слишком ярким, слишком громким, и всё из-за него, из-за этой одной фразы. Он же лишь мягко рассмеялся, обвил меня руками крепче и погладил по спине.
— Хорошо-хорошо, котёнок, — с мягкой улыбкой пробормотал он, проводя ладонью по моим волосам, словно успокаивал. — Больше не буду смущать, обещаю. Но о бале всё же подумай… Он через месяц. И я был бы по-настоящему счастлив — нет, горд — показать всем, как ты для меня дорога.
— Хорошо… я подумаю.
Я приподнялась на локтях, и нежно коснулась его губ коротким, почти воздушным поцелуем. В этом легком прикосновении была вся моя любовь, вся благодарность за то, что он был рядом, что верил и защищал меня.
Когда наши взгляды встретились, я утонула в глубине его глаз, там горела безграничная любовь и нежность. Рядом с ним я становилась удивительно уязвимой, сентиментальной, и в то же время ощущала, как внутри меня растет сила. Его уверенность словно наполняла меня, передавалась через прикосновения и взгляды, делая меня непоколебимой перед лицом всех несправедливостей, которые постоянно пытались сломать меня.
В этом мире, полном интриг и предательств, наша любовь была моим тихим убежищем — светом, что не даст упасть, огнем, что согреет и даст силы идти дальше.
Меня разбудили лёгкие, почти невесомые прикосновения, пальцы осторожно скользили по моим волосам, замирали на щеке, вызывая лёгкую щекотку. Я слегка нахмурилась, не желая покидать уютную дрему, но всё же приоткрыла глаза… и мир сразу стал светлее.
Надо мной склонился Лео — растрёпанный, чуть сонный, но всё такой же неотразимый. От него веяло уютом, безопасностью и домом — тем, чего у меня никогда не было… до него.
Я не смогла удержать улыбку.
— Доброе утро, А-р-и-я, — протянул он, с мягкой игривостью, выговаривая моё имя по буквам, будто пробуя его на вкус.
Я рассмеялась, легко и счастливо, прижалась к нему щекой, наслаждаясь моментом.
— Дурашка… чего ты так рано проснулся? — пробормотала я, — Сегодня же выходной, могли бы ещё поваляться.
Он чуть нахмурился, и я сразу заметила, как его взгляд стал серьёзнее. Приподнялась на локтях, настороженно вглядываясь в его лицо.
— Прости, котёнок, — произнёс он тихо, почти виновато. — У меня сегодня важная встреча с отцом. Я бы отдал многое, чтобы остаться с тобой подольше, но… не могу.
Его грусть была искренней. Я мягко щёлкнула его по носу, а затем тут же склонилась и подарила ему лёгкий поцелуй.
— Ты чего раскис? — прошептала я, глядя в его глаза. — Мы же не прощаемся на годы. Всего-то… на пару часов. Или дней.
Он обнял меня крепче, прижимая к своему горячему, обнажённому торсу. Его магия обвивала меня тонкими искрами, будто тоже хотела остаться рядом.
— Я вернусь в академию в понедельник, — сказал он, поглаживая мою спину. — Но пока… я принёс тебе кое-что. Чтобы не сильно скучала.
Он потянулся к своему пиджаку, лежавшему рядом, и достал из внутреннего кармана крошечную серебряную подвеску. Прошептал что-то на древнем языке, и магия пробежала искрами по воздуху — подвеска засияла, превращаясь в три великолепные книги. Они мягко опустились на одеяло: с золотыми обрезами, с переливающимися обложками.
— Нашёл в библиотеке деда старые трактаты, темы похожи на твою ситуацию. Может, пригодятся.
От нахлынувшей благодарности у меня защекотало в носу. Я повисла у него на шее, зацеловывая его в щеки, лоб, нос, пока он не начал смеяться.
— Спасибо… спасибо, Лео, — шептала я снова и снова. — Ты не представляешь, как это важно для меня.
Он отвечал на мои поцелуи, смеялся, гладил, и на миг казалось, будто весь мир исчез — остались только мы.
Только когда я поняла, в каком мы положении находились, я густо покраснела, отстранилась и нырнула обратно под одеяло, кутаясь, как гусеница.
— Всё, иди. — Я фыркнула, хотя голос дрогнул. — А то ещё чуть-чуть, и я тебя не отпущу.
После моих слов Лео посмотрел на меня с той самой лукавой улыбкой, от которой у меня всегда путались мысли. На миг мне показалось, что он сейчас передумает, снова запрыгнет в кровать и останется, но нет, он всё же отвернулся, чтобы одеться. Его движения были неспешными, как будто он нарочно растягивал время, ловя каждый момент до разлуки.