«Звериная» добавка его генома проявилась ещё в детстве, но не агрессией, чего можно было ожидать (медики продолжали следить за мальчиком), а хитростью, изворотливостью и умением нашептать поклёпы на приятелей кому следует: учителям ли, родителям, сверстникам, представителям органов опеки или полиции. Таким он и вырос, маскируясь под мачо – с виду шутника, балагура и надёжного парня, прячущего истинный нрав за стеной железного самообладания. Оно же помогло Виктору стать мастером рукопашного боя, предпочитающим всем видам боевого искусства российскую систему рационального реагирования «щит и меч».
Система была разработана ещё в двадцатом веке как самбо, в неё апологеты добавили приёмы китайского и южно-азиатского стилей, и Голубев считал себя практически непобедимым.
Он и в самом деле в молодости принимал участие в мировых состязаниях боёв без правил и едва ли не два года считался чемпионом ММА, пока с ним не перестали встречаться: дрался он слишком жестоко, ломая рёбра, челюсти и руки-ноги. После очередного отказа американского бойца Лесли Блинкена Виктор нашёл в себе решимость завязать с боями и ушёл с ринга и октагона. Случилось это восемь лет назад (весной нынешнего года ему исполнилось тридцать четыре), но занятия не бросил, оттачивая мастерство на боях с андроботами.
Второго августа, на следующий день после отлёта к Ланиакее фрегата «Великолепный», он начал воплощать в жизнь свой замысел. Добился разрешения у руководства Коскора посетить лабораторию в Дубне и поговорить с Копуном. Правда, Мишин позже позвонил ему, задав вопрос:
– Майор, не повредит ли беседа Вестнику, состояние которого сейчас нестабильно? Специалисты, особенно ксенопсихологи, беспокоятся.
– Наоборот, беседа его поддержит, – возразил майор главе РКС. – Он ощутит, что нужен нам. А я заодно узнаю, как он чувствует себя на самом деле.
– Что значит на самом деле?
– Возможно, эта суперинтеллектуальная машина не говорит всей правды о своём состоянии.
– Зачем это ему?! – удивился Мишин.
– Чтобы не портить нам настроение, – Голубев засмеялся, заметив мину на лице Мишина. – Простите великодушно, я пошутил. Но вы ведь узнаете всё после моей беседы, она будет записана.
– Надеюсь, вы понимаете, что делаете.
Голубев усмехнулся про себя.
– Абсолютно верно! Можете не сомневаться.
Показав виртуальный карт-бланш автомату на входе в лабораторный корпус дубнинского Центра, Голубев не стал вызывать сопровождающего и добрался до подземной лаборатории сам, удивив заведующего Марцина Паровски.
Марцин сотрудничал с контрразведкой, нередко выполняя поручения Голубева, но не ждал его появления.
– Товарищ полковник? По какому делу?
Разумеется, он знал истинное звание Виктора и относился к нему соответственно, с подобающим уважением.
– Когда вы разговаривали с Копуном в последний раз?
– Я? – раскрыл глаза шире заведующий.
– Твои спецы.
Виктор подошёл к углублению в полу зала, в котором, как в огромном корыте, лежал «похудевший» чуть ли не в сто раз Вестник.
– Утром, – ответил Марцин. – Он не всегда отвечает на наши вопросы.
– Чем он занят?
– Ну… чем… восстанавливает свою энергетику и матчасть. Попросил кинуть ему дополнительную линию питания и жрёт энергию как целый город! Обсуждаем с начальством установку ему вакуумсоса.
Голубев кивнул. Генераторы энергии вакуума ставились нынче на все большие корабли космофлота, что позволяло им практически свободно перемещаться на любые расстояния. Копуну такой генератор был бы в самый раз.
Не обращая внимания на копающихся в аппаратуре специалистов, экипированных в защитные костюмы, Виктор прошёлся вдоль кабелей и сложных конструкций, окружавших «корыто», и сразу заметил изменения, происшедшие со времени его последнего посещения Центра.
Копун вырос в размерах вдвое и теперь представлял собой композицию пересекающихся друг в друге геометрических фигур, которые к тому же ещё и «дышали» – то увеличивались в размерах, то опадали.
– Добрый день, Вестник, – поприветствовал «пациента» майор. – Рад видеть тебя в здравии.
По телу металлической глыбы размером с грузолёт класса «КРАЗ» пробежала конвульсия.
На всякий случай Виктор отступил от края корыта.
– Не бойся, – проговорил подошедший Марцин по-простецки, – не укусит. К тому же капсула накрыта пузырём защитного поля.
– Он меня слышит?
– Слышит, но не всегда реагирует. Мы тоже иногда вызываем его по нескольку раз. Копун, к нам гость, выйдешь?
Новая конвульсия сотрясла сложное тело «пациента».
– Что значит выйдешь? – поинтересовался Виктор. – Ты спросил: выйдешь?
– Увидишь, – загадочно ухмыльнулся Паровски.
– Может, я лучше подойду позже?
– Подожди немного.
Внутри металлической на вид «розы» раздался отчётливый плеск, будто в воду уронили большущий валун. Грани фигур начали оплывать, превратив всю конструкцию Вестника в бликующий ртутью эллипсоид.
В корме эллипсоида, если тупой его конец можно было принять за корму, протаяло круглое отверстие, оттуда языком металла выдвинулся толстый поддон, на котором стоял человек.
В первые мгновения Голубев принял его за работника лаборатории, потом понял, что ошибся.
