Когда мы говорим о творческих способностях, то, по сути, говорим о способности к этому обмену. Простота не дается даром – за нее нужно заплатить своей сложностью, своей внутренней многосоставностью. В этом смысле творчество – это всегда баланс между сложностью и простотой, постоянная попытка достичь простого через сложное.
Эта динамика становится особенно ясной, когда речь заходит о великих вопросах – таких, как попытка постичь Бога. Бог, как символ всеобъемлющего и абсолютного, всегда кажется чем-то недосягаемым, как яблоко, которое невозможно съесть, если оно больше твоей головы. Но сам процесс попытки постижения – это уже акт творчества. Чтобы взаимодействовать с чем-то столь великим, как Бог, нужно самому стать более сложным, усложнить себя до такой степени, чтобы хоть частично уловить эту простоту, которую Он представляет. Процесс постижения чего-то большего всегда требует, чтобы мы увеличивали собственную сложность.
И здесь вступает в игру интуиция, которая приходит к нам в моменты глубокого творчества. Когда мы погружаемся в изучение чего-то по-настоящему сложного, будь то наука, искусство или любовь, мы становимся частью этого объекта. Изучающий астрофизику в какой-то момент становится «нейтронной звездой» не только метафорически – его сознание, его сущность начинает уподобляться тем феноменам, которые он пытается понять. Это нечто большее, чем просто рациональное постижение, – это эмпатия, это уподобление, это взаимодействие на уровне сущности.
То же самое происходит и в любви. Влюбленность – это творческий акт выбора. Из множества возможных вариантов мы выбираем одного человека, одного из миллионов, и это выбор, безусловно, творческий, но одновременно и случайный, и предопределенный. Как и в процессе творчества, здесь происходит обмен сложностями. Ты выбираешь из «арсенала Всевышнего», но и Всевышний выбирает тебя, отбирает из арсенала простоты, отнимает твою сложность, делая тебя частью чего-то большего.
Любовь – это сложность, которая постепенно упрощается. Вначале она кажется хаотичной, полной противоречий и непонимания, но со временем, через взаимодействие, приходит к простоте. Субъект и объект в процессе любви меняются местами, размываются. Ты не просто любишь другого – ты сам становишься частью этого другого, выстраивая общую реальность, в которой сложность вашей отдельной жизни уступает место простой истине: «мы вместе». Эта истина, как и всякая великая простота, оказывается плодом длительного обмена сложностями.
Творчество и любовь, как проявления человеческого взаимодействия с миром, основаны на одном и том же принципе – на способности усложняться ради постижения простого. Этот обмен – залог прогресса, залог раскрытия новых смыслов. Важно не бояться усложнять себя, не бояться впитывать в себя новые идеи, опыты, знания. Потому что в конце этого пути всегда лежит простота – но не та простота, что существует на поверхности, а та, что рождается через преодоление сложности.
Таким образом, что бы мы ни делали – создавали произведение искусства, решали научную задачу или влюблялись, – мы всегда участвуем в этом великом обмене. Мы превращаем свою сложность в простоту, позволяя миру раскрывать перед нами свои глубинные истины. И каждый раз, когда это происходит, мы хотя бы на миг становимся тем, что познаем.
Назовем эту главку «Эрос как теодицея». Любовь – это легкая, но постоянная работа, которая отстоит от труда и находится на шкале усилий ближе к озарению. Но ни одно пророчество не дается бесплатно, даже если тебе кажется, что ты не заплатил за него ни гроша. Оплата происходит в нездешних областях. Иногда это бартер, где товарообмен похож на покупку Прометеева огня за набор ракушек. Иногда любовь одна на двоих, иногда она для одного, а иногда несчастье для обоих. Часто любят не за что-то, а вопреки. Но иногда можно обретать уверенность в глубокой укорененности в другом человеке благодаря одной только внешности. Вторая жена Дмитрия Шостаковича была почти точной копией той первой, что умерла. Анна Ахматова обожала тип мужской красоты, который напоминал ей об Амедео Модильяни. Или, например, просыпается субъект с привычной мыслью, что выход из этой комнаты один – через окно, и вдруг видит рядом с собой милый профиль античной чеканки – и как-то его снова отпускает, снова можно немного жить. И так далее, сколько угодно можно говорить о том, как человек совершает творческий выбор влюбленности, любви. А если вам кажется, что вы никого не выбирали, а влюбились просто так, случайно – знайте, что выбор все равно совершен – богами вместо вас. Привязанность часто ни к чему не ведет. В любви ненависть порой не отличается от восторга, смех от ужаса – гримаса богов при этом одна и та же. Медея до сих пор царит в той или иной мере в женских пристрастиях к миру мужчин. Не так уж редко современная Дидона без ума влюбляется в могущественного Энея, чтобы защитить свой маленький Карфаген.
