– Тёде Прэмо, – повторила Иветта, пробуя впервые услышанные слова на вкус. – Для чего это божество Безумцу?
– Никто из нас не знает. Раньше мы, как и все, думали, что это обычная легенда. Но мастер считает иначе. Никаких деталей он не раскрыл.
– Ты сказала правду, – бросила Иветта и разжала ладонь.
Кали рухнула на землю, потирая горло.
– Что... Как ты... Я не говорила этого... – она в панике оглянулась на Кирнан, но та не отрывала одуревшего взора от чародейки.
– Ты... такая же... – хрипнула она.
– Не совсем, – пробормотала Иветта, но сама уже погрузилась в размышления.
Древнее божество на Скалистых островах... Не та ли это история, которую ей рассказывала когда-то Лета? Катэль поведал ей тогда о некой силе, обитавшей в покинутых краях, которая настолько страшила эльфов, что они предпочли стереть всё связанное с ней из памяти. Никто из них никогда не говорил об этом, будто на каждого из эльфийского рода были наложены чары молчания.
Так оно и есть, или же... Катэль вновь выдумал бога, как когда-то Катросалифаля. Тёде Прэмо скорее не что иное, как магический источник неведомой и разрушительной силы.
Всё встало на свои места.
Отложив все мысли на потом, Иветта посмотрела на Кассандру.
– Мы уходим, – протянув ей руку, она перевела глаза на Кирнан. – Думаю, ты понимаешь, почему не стоит нам мешать?
Она не уверена, что смогла бы сотворить то же, что и Катэль этой ночью, однако бравада нисколько не повредит. Эламансия вернулась, а раз она смогла её придержать и укротить, то научится и управлять ею.
Совладав с собой, Кирнан кивнула. Кассандра покосилась на мать, затем спустилась к Иветте и взяла её за руку. Они пошли вниз, через расступавшуюся толпу ведьм, глядящих на чародейку так же, как и на Катэля – разве что к изумлению вместо почтения примешался страх. Костры, которые они проходили, вспыхивали снова, и огонь заново принимался вылизывать тела.
Только одно, пожалуй, могло остановить целеустремлённую поступь Иветты – блеск изумрудных глаз в толпе. Она замерла, не выпуская ладонь Кассандры. Выступив вперёд, Дита откинула с головы капюшон, позволяя золотым кудрям рассыпаться по плечам. Ошалелые взоры ведьм теперь накинулись на наставницу.
Иветта открыла рот и сразу закрыла, не зная, что сказать. На языке вертелось столько всего, а потяжелевшая голова набухла от вороха мыслей. Одна обрела чёткость:
«Как ты нашла нас в такой глуши, под куполом всех этих чар?»
Впрочем, этот вопрос был самым бестолковым – для чародейки уровня Диты Иундор не было ничего невозможного.
– Полагаю, я многое пропустила? – невозмутимо поинтересовалась наставница, одаряя Иветту тёплым приветствующим взглядом.
1. Zoto (илиар.) – грязное животное.
2. Fillari (илиар.) – дети/ребёнок. Так илиары пренебрежительно называют людей.
3. Вершок – валюта Раздолья.
Сердце не билось. Да и ни к чему выполнять бесполезную работу, когда вся кровь выгорела. По венам струился лишь пепел.
Конор смотрел наверх, в рассветное пасмурное небо. Ощущения возвращались, и он сразу же пытался блокировать их. А ведь он вполне мог подохнуть от болевого шока, снова.
Да, снова.
Ибо этот хренов Дом Последнего Часа забрал его жизнь, как тысячи других. Однако он единственный, кому удалось вернуть её.
Обгоревший до самых костей, с прахом вместо органов и переломанным хребтом. Все передние зубы у него выпали. Кажется, сехлинское сердце уцелело полностью, но у него не было ответа, почему так произошло.
Кто он?
Почему, сколько бы ран он не получил, он вновь и вновь выкарабкивается? Огонь должен был его уничтожить, оставить пятно копоти, как от упырей, после гибели которых хоронить обычно нечего.
Конор почти поверил, что в этом был какой-то божий промысел.
«Нет. Просто некромантия, – подумал он и приподнял руку, пытаясь рассмотреть её. – Эльфийская образина действительно сотворила нечто совершенное».
Кое-где на предплечье сохранились мышцы, обвитые жгутами выгоревших сосудов. Он начинал чувствовать боль и старательно подавлял её. Пошевелил пальцами. Хмыкнул. Ног не ощущал, но они, по крайней мере, не были отделены от тела.
«Логнар бы уписался от восторга, видя, что я до сих пор жив».
Крыша рухнула, когда он был на полпути к выходу, переползая через упырей и обломки ящиков. Он всерьёз ожидал увидеть внутри чародейские фитюльки вроде зелий или приборов для алхимии, однако все они были пусты. Конор с удовольствием бы поразмыслил, для чего Лэлеху понадобились пустые ящики в таком количестве, но не успел. Отключился он быстро и безболезненно. Наверное, из-за рухнувшей на голову балки, перекатившейся после на грудь.
Кусочки памяти восстанавливались постепенно, формируя мозаику воспоминаний с самого конца. Выбравшись из подвала, он не встретил ни Лэлеха, ни Мину, и что-то ему подсказывало, что они умудрились спастись. Хотя неплохо было бы пошарить в обломках Дома. Вдруг и их тела лежали где-то поблизости.
