– О ней и я грезил когда-то, – Лэлех склонил голову, перестав вдруг ворочать скрюченными пальцами. – Но даже самый свободный в этом мире всё равно кому-то служит.
– Верно, – согласился Логнар. – Но я говорю о свободе выбора.
Некромант кивнул, принимая ответ, а после неторопливо огляделся.
– За тобой не следили?
– Ты был бы уже мёртв.
– Сомневаюсь, – ниточка губ растянулась, обнажая крепкие желтоватые зубы. – В любом случае я должен принять меры предосторожности.
Он совершил рукой круговое движение, и Логнар ощутил покалывание в ладонях. Невидимый купол, что некромант наложил на это место, не позволял их подслушать, да и увидеть тоже.
Скользнув настороженным взглядом по Регину, улёгшемуся на высушенную от снега землю и потерявшему всякий интерес к двум чародеям перед ним, Логнар спросил:
– Чего хочет императрица?
– Если вы сложите оружие до рассвета, вас пощадят, – прошелестел Лэлех, растягивая последние слова в шипение. Заметив, что Логнар не собирается отвечать, он добавил: – Её императорское величие держит своё слово. Вам будет даровано помилование.
– Нет, – поразмыслив немного, отвечал чародей.
– Не будь дураком, Логнар. У вас нет шансов, – в голосе некроманта, как ни странно, не было насмешки. – Совсем.
– Нет, – повторил он упрямо. – Это всё, зачем ты хотел встретиться?
– Империя никогда не прощает. Но в сложившихся обстоятельствах это будет справедливо – сохранить вам жизни, если вы преклоните колени и отдадите только двух. Жизни Конора и Торода взамен тысячам других, это невероятная щедрость с нашей стороны, – проговорил Лэлех. – Однако ты отказываешься. А я считал тебя самым разумным из всех вас... Варваров.
– Клятвы, что я принёс Недху, нерушимы.
– Вот поэтому вы сдохните.
– Пусть так, – Логнар поднял глаза на учёного. – Это будет славная смерть.
Лэлех не стал его разубеждать, обратив взор к соснам и показывая, что разговор окончен, если чародею так угодно. Как, впрочем, и не старался скрыть откровенную ложь, льющуюся из его гадких уст. Возможно, он прилетел сюда даже втайне от императрицы, чтобы взглянуть в лицо своему противнику. Познакомиться ближе. Понять, с чем ему придётся столкнуться. Логнар же не дал некроманту усомниться в упрямстве своего народа и в свою очередь получил то, что его интересовало.
И это лишило его покоя. Не предстоящее сражение, не скорая гибель вышибали из разума все мысли, а поведение некроманта. Лэлех виделся ему скользким вертлявым отродьем, чью внешность и рассудок пожрала некромантия, снующим по пятам за своей госпожой, помешанным на экспериментах с мёртвой плотью. Да, таким он и был. При императорском дворе, должно быть, при всех тех, кто знавал его лично.
Но сейчас прежние эльфийские черты проступали через отвратную оболочку. Тот, кому принадлежало когда-то это скуластое лицо с проступившими на землистого цвета коже венами, был молод на момент обращения. У него был надменный, уверенный взгляд. Грива чёрных волос. Однако тьма и тогда теснилась в его сердце, наследственная, роковая. Когда Лэлех перестал созерцать окрестности и повернулся к нему, в алых зрачках мелькнуло что-то до боли знакомое.
Наследие.
Не скроешь ни смертью, ни чужой кровью, разбавившей эту линию, протянутую через десятки поколений.
Логнар поспешил обратно в лагерь. Бесчисленные вопросы кромсали разум чародея. Он не сомневался, что некромант ответит на них. Хотя бы на часть. Расскажет или намекнёт, как узнал об Эйнаре и остальном. Подтвердит и опровергнет домыслы, накопленные долгими поисками во всей этой запутанной истории.
Но любопытство Логнара всё ещё казалось ему столь жалким на фоне грядущего, что он не посмел раскрыть рот более, впервые задушив в себе тягу к знаниям и тайнам.
Толку от истины?
Если сегодня он всё равно увидит восход солнца в последний раз.
– Знай, что Валора уважает твой народ за смелость, – проговорил Лэлех вслед, взбираясь на дракона.
Логнар не обернулся, но услышал, как Регин, пробудившись от дремоты, зашуршал лапами по земле и взлетел, толкнув чародея в спину струёй тёплого воздуха.
***
Часы ожидания тянулись так медленно, вворачиваясь в плоть сгустками отчаяния и злобы. Изводя своей пустотой. Вынуждая проигрывать в голове план побега, который, разумеется, не сработает.
Потому спятивший остроухий колдун в очередной раз её поимел, подавив силу.
Вот так. Просто. Одним взглядом. Отобрал у неё и Первоначало, и эламансию, и излишки других энергий. Даже физических. Заставив её хотеть спать, свернуться клубком в камере, ощущая безграничную усталость.
«Сколько раз тебя запирали в клетку, а? Чародейка, тоже мне».
Было трудно ожидать, что решётка отворится от пинка, слетев с петель, но первый час Иветта ритмично колотила в неё, вопя от ярости. Врезалась в телом. А затем осела возле, пряча раскалённое лицо в ладонях
