– Никто не забыл этого, – возразил Лиам, выступая вперёд. – Но княжествам настал конец в миг, когда место князя занял Лек Август. Всё, что от тебя требовалось – нанести смертельный удар и уйти с честью, зная, что после освобождения чародеев Инквизиция долго не протянет. Но ты продолжил измываться над умирающим трупом. И решил, что, воссев на него, ты станешь царём.
Фанет на мгновение прикрыл глаза, затем посмотрел на царя:
– Запомни, как я подарил тебе эти земли.
– Запомню.
Локоть Дометриана двинулся выше, набирая силу для удара. По толпе пронеслись сдавленные охи.
– Нет!
Лиакон вдруг рванулся вперёд, направившись к ним.
– Нет, Archas, не делай этого. Остановись же!
Дометриан застыл, поднимая горящий взор на Волка.
– Фанет дал нам обещанный tarioc, – горячо заговорил Лиакон. – Он возвысил нас.
– Он сделал илиаров карателями.
– Он отомстил.
Дометриан сощурился, медля. Затем, горько усмехнувшись, покачал головой.
– Этом нет никакого смысла. В отомщении, – он повернулся к Фанету. – Дети не несут ответственность за грехи отцов.
Клинок вновь двинулся, обрывая дыхание генерала. Лиакон вскрикнул и потянулся к луку. Секунда – стрела легла на тетиву и избрала свою цель.
Но не достигла её.
Перстень Лиама нагрелся. Чары вцепились в глаза Волка, ослепляя, и тот уронил оружие, падая следом. И пока он сминал комья мокрой земли, ища лук, Фанет захрипел.
Остриё Альписты вошло в горло быстро, не желая продлевать его мучения. Генерал замер.
Когда Лиам вернул Волку зрение, тот увидел, что царь всё ещё сидел рядом с телом племянника, склонившись над ним. Застывшая кровь на его щеках вновь блестела, смываясь слезами.
1. Миснграг (мэнке) – победа.
2. Вагар хретфнра, тро (мэнке) – Славной битвы, брат.
Сопроводив короля двергов обратно в лагерь, Логнар распрощался с ним и отправился в свою палатку.
Глоток вина придал уверенности и притупил боль в суставах. Оставив посох у стола, чародей не позволил себе задержаться дольше, чем следовало, ибо вероятность передумать всё ещё мерцала призраком в его сознании. Надвинув капюшон на лоб, он выбрался наружу и побрёл к границе лагеря. Никто не придал значения его передвижениям. Мало ли, куда дела могли вести чародея.
Оказавшись за пределами войска, Логнар всё же замедлил шаг. Он безоружен. И это отвратительное чувство преследовало его весь путь, царапая нутро острыми когтями, а он намеренно растягивал его. Давал в полной мере ему истязать себя, чтобы потом не стало слишком больно, если окажется, что он ошибся.
Шум тысяч воинов затих позади, когда чародей дошёл до отвесной скалы, земля под которой резко обрывалась. Взгляду открылись пики худых сосен, припылённые снегом. Он остановился, не шевелясь, вслушиваясь в эхо ветров, бороздящих долину. Недолго. Взмах драконьего крыла был почти неразличим средь пения присмиревшей вьюги.
Сосны накренились под воздушными потоками, а в следующий момент Регин вынырнул из-за скалы. Описав широкую дугу над обрывом, он замер на мгновение, раскидывая тёмные крылья. Подслеповатые, затянутые пеленой разложения глаза нашли Логнара, который едва сдерживался, чтобы не броситься прочь. Но он не сдвинулся с места, даже когда дракон беззвучно приземлился на землю, дохнув на него горячим зловонием смерти. Снег мгновенно растаял под его гигантскими лапами.
Одна только возможность рассмотреть зверюгу вблизи отмела все сомнения Логнара. Тёмно-зелёная чешуя действительно напоминала броню, покрывая всё тело. Стрелы и клинки бесполезны против неё. Шипящая слюна капала с приоткрытой пасти, усеянной двумя рядами чудовищно огромных зубов, бывших острее мечей. Дракон затряс рогатой головой, стряхивая снег, словно собака, и чародей отдалённо подумал, что это было забавно. Он читал, что повадки этих тварей во многом напоминали собачьи, и искренний учёный интерес чуть не вынудил его подойти поближе. Прилетевший в лицо снег немного отрезвил. Логнар вытер лицо, стараясь не глядеть дракону в глаза.
От изворотливого тела древнего зверя исходили волны жара, такие сильные, что он моментально согрелся. Убедившись, что его представление произвело нужный эффект, Лэлех сполз со спины чудища. Регин подставил ему крыло, по которому некромант скатился с такой проворностью, будто всю жизнь провёл в полётах на драконах.
Проведя рукой по оскалившейся морде, Лэлех отошёл от него и повернулся к Логнару. Заострённые черты бледного лица пришли в движение, стали ещё более мерзкими и кичливыми, а длинные пальцы на опущенных вдоль тела руках безостановочно шевелились.
– Надеюсь, ты называешь себя «человеком чести», как и все прочие варвары, – проговорил он.
Логнар показал ему пустые руки.
– Чего нельзя сказать о тебе, – уколол он осторожно.
Тот поморщился в ответ.
– Я не стану убивать единственного, кто позволит войску Торода потрепыхаться завтра подольше. Я заинтригован, хочу узнать наконец, ради чего вы идёте на смерть.
– Ответ один – свобода.
