– Вы с ума сошли, – произнёс Рихард и вернулся к чародейкам, положив руки на пояс. – Никто вас не отпустит.
– Мы и не будем спрашивать разрешение, – самодовольно выпалила Иветта. – Ты с нами или нет?
– У меня военный контракт, милая, – сердито напомнил он. – Я не могу так просто взять и свалить. Тем более, ради какого-то полоумного эльфийского колдуна.
– А ради того, чтобы дать своему братству шанс на возрождение?
– У него будет этот шанс. Как только голова Лека отделится от его плеч.
– А после Катэль займёт его место. Но никакой войны не будет, – заявила Иветта. – Он готовит кое-что похуже. Ты же сам в это веришь, просто боишься неудачи.
– Я боюсь сдохнуть напрасно.
– … сотворив добродетель, – докончила она.
Рихард только снисходительно улыбнулся, принимая невозмутимую позу и широко расставляя ноги. Будто бросал ей вызов, заранее зная, что победит.
Если долго колотить лёд, он расколется. Но её терзали сомнения.
Марк бы отправился за ней куда-угодно, но Рихард... Рихард мог отказаться. Он остался с ней и Оплотом лишь потому, что ему это было выгодно. Керник никогда не говорил этого, но считал стремление Конора и остальных спасти Лету безнадёжным тоже, поэтому не пошёл за ними. Угроза, исходившая от Катэля, вообще им не расценивалась как что-то стоящее внимания.
Ладонь Кассандры в её чуть дрогнула, и Иветта мельком глянула на чародейку, принимая её немую поддержку. Она уже не сразится с Безумцем одна, даже если Рихард не последует за ней. На её стороне была одна из самых сильных чародеек в Сапфировом Оплоте.
***
Марк облокотился на скрипучий подоконник, подставляя лицо студёному ветру и голубоватому свету высокой луны. Лихорадочно водя пальцами по гусиной коже на предплечье, керник глядел на ровный строй сосен, успевших набить оскомину красотой своих снежных юбок и убаюкивающим хрустом иголок.
Время тянулось слишком медленно. Северянин не объявился ни этим утром, ни вечером, оставив их тухнуть в грязном придорожном трактире. Вся эта местность, носившая название Стылая Кровь, казалось ему забытой богами дырой, пусть и не лишённой очарования природы. Древние леса, будто расстеленные чьей-то волшебной рукой до самого горизонта, увенчанного горными пиками, манили исследовать свои глубины. От того и сильнее была его тревога. Он не мог сидеть на месте. Охота бы сбросила напряжение.
Однако Конор мог вернуться в любой момент.
Повезло, что Марк урвал единственную комнату с окном на втором этаже в этом притоне, куда кроме их компании, казалось, стеклась вся гниль Севера – пропитые бродяги, отчаянно ищущие, чем бы разжиться в деревеньке поблизости, чтобы после вернуться со скудной добычей домой, в соседнее поселение. Упырей в Стылой Крови почти не было, но Марк был бы им больше рад. Они хотя бы не смердели так, как местные жители. В эту ночь тесная пещера на востоке Ейра, послужившая им убежищем, в памяти керника сравнилась с настоящим дворцом.
Он опустил глаза на амулет, который покачивал на шнурке, небрежно наброшенном на запястье. Тонкая вязь рун опоясывала крошечный родонит в центре – «камень утренней зари», как называли его илиары. Нежно-розовый цвет камушка в сумерках стал сизым, сливаясь с серебряной пластинкой, в которую был вставлен. Марк поднял амулет на уровень глаз. Керник хранил в самом дальнем уголке разума надежду, подкреплённую обещаниями и верой сердца, но почему-то именно сегодня ему хотелось избавиться от неё. Выкинуть. Вырвать из охваченного удушливой деменцией тела, начавшего забывать одни объятия и с трудом вспоминать другие.
«Сейчас – самое время».
Этот амулет дала ему Иветта, в день, когда они отбыли на Север. Руны на нём были особые, многократно усиленные заговоренным родонитом. Следует только пожелать, и амулет чародейки сразу же перенесёт Марка его к ней, где бы она ни находилась.
Он не чувствовал, что его предали. Ну, может, самую малость. Но от мысли о том, что он и сейчас способен прошептать вызубренное заклинание и вернуться к той, что растоптала его чувства, становилось тошно.
Внутри него сидел тоскующий зверь, вырывавшийся из заточения каждое полнолуние, чтобы залечить выжженные чародейкой раны на сердце свежей плотью. Однако он не был послушным псом. Пора бы и от ошейника избавиться.
Минуло достаточно дней, чтобы все увечья зажили. Шнурок соскользнул с запястья, и амулет полетел в сугроб. Несколько мгновений Марк стоял у окна, но так и не сумел разобрать на снегу точку, в которую провалился прощальный подарок магички.
– Почему ты не спишь? – прозвучал сонный голос.
– Не могу.
– Тебе нужно отдохнуть.
– Всё нормально, Бора. Спи.
Он услышал непослушный шорох простыней под её обнажённым телом, а следом мягкие шаги по заляпанным старым элем и с тех пор не мытым половицам. Горячие руки легли на его плечи.
– Ты снова видишь сны?
– Чем дольше я нахожусь на Севере, тем чаще они приходят.
– И что ты видел в последний раз?
Марк обернулся к северянке. Лунные тени красили её и без того бледную кожу в мрамор, разбавленный узкими тропинками тёмных шрамов на ключицах и шее.
