Наверное, это последний раз, когда она что-то сделала по своей воли. Но не ощутила и тени радости от содеянного, хотя почти мечтала об этом. Она просто разучилась чувствовать что-то, кроме усталости и физической боли.
Однако это было лучшим исходом для неё. Смерть давно зловонно дышала в затылок, и отсутствие переживаний по этому поводу казалось подарком судьбы.
Лета выпустила из рук орудие убийства – тонкий кусок ткани, оторванный от шлейфа платья. Янок заслуживал иной расправы, но у неё хватило сил лишь ранить его ножом для фруктов, а после удушить. Справившись с порывом обессиленно рухнуть на пол, Лета поглядела в высокое окно, задёрнутое колыхавшейся от ветра багровой шторой. Ей не выбраться через него. Что уж там говорить о попытках с боем прорваться через свору стражников, занявшую все коридоры виллы Соторнила и её окрестности.
Было бы неплохо и на ногах удержаться к приходу выродка.
Стража появилась довольно быстро, хотя при таких громких криках они должны были явиться мгновенно. Оценив её состояние, упыри не притронулись к ней, но вытащили клинки из ножен. Спустя пару минут в гостевые покои вошёл Соторнил и, увидев труп, попятился.
Болтаясь из стороны в сторону, будто пьяная, Лета усмехнулась. Ошеломление на лице сехлина сменилось яростью. Он подскочил к ней, хватая за горло.
– Ты что наделала, шлюха?! – взревел он. – Ты убила поданного Империи!
Он сомкнул вокруг её глотки пальцы и приподнял вверх. Лета захрипела, перебирая ногами по скользкому полу и силясь сохранить равновесие.
– Мне что, усыпить тебя надо было? Да как... – он задохнулся, пылая ненавистью в алых зрачках. – Как ты вообще смогла сотворить такое? Ты была слаба, я же лично это проконтролировал!
Лета выдавила из себя усмешку и почувствовала, как клещи пальцев на шее сжались сильнее. Соторнил оторвал её от пола, вскидывая сильную руку выше. Девушка замахала ногами в воздухе.
– Думаешь, что между твоих ног священный храм? И ты вправе убить за то, чтобы его не осквернили? – выплюнул Соторнил. – Девки, которые так считают, заканчивают одинаково.
Лёгкие прожгло болью. Тяжёлый хмельной туман сменился красной марью агонии. Лета задыхалась.
Он отпустил её. Девушка встала на четвереньки и закашляла, но Соторнил не дал ей прийти в себя и саданул ногой по животу, отшвыривая к широкой кровати. Обеспокоенная отсутствием воздуха в лёгких, Лета почувствовала боль только с третьего пинка. Она вцепилась деревянное изножье, чтобы её не разметало от ударов по всей комнате.
– Тупая, грязная шлюха! – прорычал Соторнил, впечатывая каждое слово в её тело кулаком или ногой. – Ты знаешь, сколько он за тебя заплатил?! Дрянь.
Рот наполнился кровью. Она упрямо не отворачивалась и не закрывала глаза. Вдоволь поколотив её, Соторнил выпрямился и сорванным от сбившегося дыхания голосом приказал упырям унести тело Янока.
– Я бы закончил твою жизнь прямо здесь и сейчас, – произнёс он, возвращаясь к Лете. – Но приказ императрицы... Проклятье!
Соторнил присел на корточки перед ней и вцепился пальцами в лицо, притягивая к себе.
– Моя охрана сделала бы с тобой такое, после чего несостоявшиеся планы Янока касательно твоего тела показались бы тебе детскими играми, – прошептал он. – Одного его ты прикончила. А пятерых упырей сможешь?
Лета молчала, пытаясь проглотить кровь и слюну опухшей глоткой. Сехлин вонзил острый ноготь в кожу на её подбородке.
– Но я не могу так рисковать. Ты должна дожить до Арены.
Звонкая пощёчина оглушила девушку, а затем пальцы Соторнила вернулись на прежнее место, оставляя ещё одну борозду.
– Тебе повезло, что Янок был человеком. За убийство сехлина тебя тут же бы казнили. Но ты-то тварь хитрая, – свободная рука ухватилась за её голову. – Знала, что наказание не будет суровым. Хотя... Это как посмотреть.
Лета поморщилась, когда он дёрнул за волосы, запрокидывая её лицо. Он прижал девушку к себе так близко, что она ощутила приливы гнева, постепенно наполнявшие его холодное тело. Её сведённые вместе руки оказались придавлены их телами.
– Меня так раздражают твои глаза, – проговорил Соторнил. – Ты у нас никогда не плачешь, да? Что мне сделать, чтобы выбить из тебя хоть одну слезинку? Что?!
Он резко выпустил её. От нового удара Лета не удержалась и повалилась набок, отхаркивая кровь. Соторнил наблюдал за ней, потирая стёртые костяшки. Воспользовавшись этой передышкой, Лета несколько секунд восстанавливала дыхание. Она вдруг обнаружила, что заполнивший её голову дурман постепенно рассеивался, а боль в ранах становилась острее. Яд покидал её вены.
Лета вытерла рот тыльной стороной ладони и села, повалившись спиной на изножье кровати. Она не сводила глаз с Соторнила. Тот опешил.
– Вот за что ты сейчас сражаешься, а? – покачал головой он. – Ты проиграла все свои битвы. Ты умрёшь на Арене через несколько дней.
Ей хотелось что-нибудь ответить, однако язык разбух вслед за горлом и не шевелился. Всё, что ей оставалось, – просто смотреть.
– А знаешь... Если ты не хочешь показать мне свои слёзы, я сам их возьму. Вырежу.
