Безумец повернулся к адепту. Блеклые зелёные глаза того были непроницаемы. Над лбу красовалась россыпь шрамов, полученных здесь же, два года назад. Катэль хорошо знал этого парня. Оримир. Молоденький, воспитанный Ковеном, он остался ему верен до самого конца и терпеливо ждал, когда Безумец призовёт его на службу, закончив охотиться за медальонами Ткачей.
Катэль приблизился к нему и положил на плечо руку.
– Каждый из Ордена получит новую жизнь и свободу, – клятвенно поговорил чародей, слыша, как его слова отскакивают эхом от стен зала. – Станут ли они хуже от того, что будут взяты неосознанно?
– Память – единственный дар, что достаётся каждому, – отвечал Оримир и, заметив лёгкое изменение в лице Катэля, спешно добавил: – И проклятие тоже.
Чародей несколько мгновений глядел на парня с лёгким прищуром, затем тряхнул седой головой и по-отечески хлопнул его по плечу.
– Иди. Скажи ведьмам, я скоро прибуду в Куруад.
Оримир сдержал вздох облегчения и поспешил покинуть зал. Катэль вернулся к работе. Чёрная кровь во флаконе шипела и звала исследовать её тайны.
Впереди была вечность, но и она вдруг показалась Катэлю короткой. Чем бы она стала, если бы он навсегда позабыл о своём Пути?
Память – дар. Но только достойные его заслуживали. И он был в их числе.
***
Иветта сложила пальцы в магический знак и резко махнула рукой перед лицом сидевшего напротив керника.
– Это движение выбьет из рук противника любую вещь. Даже если он крепко держится за неё, – пояснила она. – А этот знак дезориентирует его на какое-то время. Посложнее, знаю, но ты обязательно научишься.
Рихард медленно повторил её жест. Из-за отсутствующих мизинца и безымянного пальца знак получался незаконченым, однако и этого вполне хватало.
– Эти фокусы, – проговорил Рихард, сосредоточенно глядя на пальцы, – насколько они эффективны?
– В обычном бою сработают. Не на чародеях, разумеется. Хотя, если они не будут ждать от тебя атаки и не успеют выставит щит, тоже сойдёт.
– Ты хочешь, чтобы я сражался с Катэлем, но учишь меня херне, которая на него не действует? – хмыкнул керник. – Ну, мазель чародейка, не удивляйся, когда мы будем уносить ноги.
– Мы не сбежим.
– Это не бегство, а тактическое отступление. Ты прёшь не на рядового мага из Оплота, вчерашнего выпускника, у которого единорожье молоко на губах не обсохло, а на остроухого, хитрозадого психопата, который забавы ради продал тебя Леку. Подумай ещё раз.
– Мы не сбежим, – повторила Иветта громче.
Рихард скрестил пальцы в знак. Магичка предощутила зарождающийся импульс и мысленно выставила защиту до того, как керник завершил движение. Магия гулко стукнулась о кокон щита, а затем её проглотил браслет.
– Неплохо, – оценила она. – Но нужно быстрее.
Разочарованно поведя бровью, Рихард откинулся на локти и вытянул ноги, устраиваясь удобнее.
-
– нараспев проговорил он. – Слышала такое?
– Опять твой Юрген1, да? Судьба не над всяким властна. Иногда нужно самому стараться, чтобы что-то получилось.
– А у тебя и правда получилось, – ответил керник и, с картинным видом осмотревшись, присвистнул: – Ты хорошо постаралась, чтобы залезть в самую тухлую чащу на этом свете.
Иветта огляделась тоже, скользнув глазами по широким и тёмным стволам крючковатых деревьев.
– Куруад в это время года прекрасен, не неси ерунды, – буркнула она и сняла котелок с костра рядом.
Боковым зрением Иветта выцепила рыжее пятно среди мшистых корней. Прислонившись к дереву, Кассандра читала захваченный в спешке из лагеря роман и вглядывалась время от времени вглубь леса. Темнота, что клубилась там, тревожила и Иветту, но она старалась не думать об этом. Куруад, столь же старый, погружённый в васильковые сумерки и населённый зловещими силуэтами сосен, как и Траквильский лес, до сих пор был дружелюбен. Чародейка знала, что это обманчивое впечатление, и намеренно позволяла себя провести. Открыто бороться со страхами было намного тяжелее, чем думать о них мимоходом.
Иветта поставила котелок на землю, вдыхая травяной пар и чувствуя на себе изучающий взгляд керника. Его густая, безликая аура единожды полыхнула неясным цветом, когда он повторял знаки за чародейкой. Не соврал – что-то такое, реагирующее на Первоначало, в нём действительно имелось. Для высшей магии мало, но вот для колдовства достаточно.
Мимолётный ступор сошёл на Иветту. Потом она улыбнулась. Она научилась точно определять магический дар и степени его проявления в людях. Прямо как старшие чародеи Оплота.
