Пока заключенных вели обратно в камеры, Хан обдумывал ситуацию. Он даже сомневался, переживет ли Ду следующие десять дней в одиночной камере. Там практиковали не столько физические пытки, сколько психологические, и умели лишать человека всякого достоинства.
Прошло десять дней. Начальник Чжан явился лично, чтобы выпустить Ду. Когда он открыл дверь камеры, оттуда вырвался жуткий смрад. Чжан отпрянул и приказал подчиненному навести порядок. Охранник, стараясь не дышать носом, взял шланг и направил струю на силуэт у стены. Вода сливалась в отверстие в полу, забирая грязь и остатки еды. Ду сидел неподвижно, и только когда вода попала в нос, он начал отплевываться.
– Ты дышишь? Я думал, ты умер, – саркастически сказал охранник.
– Достаточно, – велел начальник Чжан. – Сними с него наручники.
Охранник расстегнул наручники и слегка пнул Ду ботинком.
– Вставай.
Тот, пошатываясь, попробовал встать, однако сил не хватило.
– Помогите ему подняться, – сказал начальник Чжан другому охраннику.
Даже после обливания от Ду Минцяна шел смрад. Двое охранников подхватили его под руки и повели к выходу. Спина несчастного оставалась сгорбленной – выпрямиться он, судя по всему, просто не мог.
Начальник Чжан стоял в дверях, ожидая, пока к нему притащат Ду.
– Ду Минцян, ты понимаешь, что совершил ошибку?
Ду с трудом поднял голову и уставился в лицо начальника. В пустых глазах мерцали слабые отсветы, словно он едва очнулся после комы.
Голос начальника Чжана смягчился.
– Одиночная камера – всего лишь средство воспитания, а не цель. Самое главное, чтобы ты усвоил урок. Понимаешь?
Ду криво улыбнулся.
– Пять лет, – проговорил он.
– Что? – переспросил Чжан.
– Мой приговор… – Ду сделал слишком глубокий вдох и закашлялся, а затем продолжил с улыбкой: – Всего пять лет.
Глядя на эту улыбку, начальник Чжан испугался. Он понял тогда, что, даже едва держась на ногах, Ду не сдался. После пыток и унижений не утратил присутствия духа.
За все десять лет в четвертой тюрьме начальник Чжан ни одного заключенного не боялся. Ду Минцян изменил это.
У человека, стоящего перед Чжаном, пятилетний срок. Что будет, когда через пять лет этот зверь выйдет на свободу?
Голова Ду покачивалась, однако он смотрел на Чжана с вызовом.
Наконец начальник взмахнул рукой.
– Уведите его.
Охранники отвели бедолагу в мастерскую. Все заключенные подняли головы. Ду Минцян был бледен, глаза ввалились, подбородок покрывала густая щетина, и он настолько ослаб, что охранникам приходилось его держать. Мокрая одежда прилипла к телу. Последние десять дней дались Ду Минцяну нелегко. Однако, судя по решительному выражению лица, дух его остался не сломлен. Никто не издал ни звука, а многие смотрели на собрата с откровенным восхищением. В тюрьме всегда ценилась сила. Отныне Ду будут уважать даже самые закоренелые преступники.
Охранники проводили Ду до его рабочего места.
– Шэнь Цзяньпин, дай ему задание.
Пин вскочил на ноги.
– Слушаюсь.
– Что творится в твоей камере? Вечно от вас одни хлопоты, – проворчал один охранник, уходя.
Пин положил перед Ду стопку картона.
– Принимайся за работу. Кем бы ты себя ни мнил, здесь ты всего лишь лобковый волос. И не забывай: каким бы длинным волос ни вырос, он никогда не дотянется до пупка.
Ду молчал, пытаясь прийти в себя. К нему подошел Хан.
– Отдохни. Работу я возьму на себя.
Ду кивнул в знак благодарности.
Через час настало время ужина. В столовой никто не хотел сидеть с Ду из-за исходящего от него отвратительного запаха. Это устраивало его и Хана – удалось спокойно поговорить.
– Что ж ты не сдержался? – сочувственно спросил Хан. – Чжан здесь главный, зачем ты его провоцируешь? В итоге он все равно сильнее.
Ду дожевал кусок и сделал паузу, чтобы перевести дух.
– Не слишком ли рано подводить итоги? – наконец сказал он.
– Ты не сдаешься? – поднял бровь Хан.
Ду не ответил. После десяти дней в одиночке он был голоден как волк и хотел скорее восстановить силы.
– Ты же умный человек, – продолжил Хан. – Зачем тебе эта война? Даже если хочешь отомстить, куда тебе торопиться?
Ду поднял на него взгляд.
– Я не тороплюсь. Пока не выйду, ничего предпринимать не стану.
– Хорошо. Я боялся, что ты теперь не сможешь остановиться… – Хан вздохнул и понизил голос. – Не забывай о нашем плане. Близок решающий момент, нужно правильно расставить приоритеты!
Ду молча смотрел на что-то у Хана за спиной. Тот обернулся и увидел Пина и Шаня, сидящих неподалеку. Снова повернулся к Ду.
– Обсуждают нас. Старайся вести себя как ни в чем не бывало. Они нас не слышат.
– Что говорил Пин в мое отсутствие?
– Ничего особенного. – Хан почесал затылок. – Сейчас все иначе. Когда в одиночку бросили Черныша и Шуня, мы все ходили как в воду опущенные, поэтому Пин злился. А у тебя хватило смелости открыто выступить против Чжан Хайфэна, и все тобой восхищаются.
Скептически покачав головой, Ду продолжил есть. Хан с рассеянным видом ковырялся в тарелке. Наконец он выпалил:
– Я раздобыл план коммуникаций.
Ду поднял на него удивленный взгляд.
– Схему всех труб под тюрьмой, – взволнованно повторил Хан. – Мы продвинулись вперед.
