Тиран, разлитый в воздухе, засиял в моём внутреннем видении ярким, пульсирующим светом. Словно карта энергетических потоков развернулась перед моим мысленным взором. И тут я увидел её — старуха стояла прямо за моей спиной, её скрюченные пальцы с длинными чёрными когтями почти касались моей шеи.
Резко развернувшись, я занёс биту для удара, но она уже исчезла, материализовавшись у окна. Её хриплый смех, похожий на скрип ржавых петель, эхом отразился от стен.
В этот момент я заметил нечто важное — при каждом её перемещении в воздухе оставался едва заметный шлейф тиранической энергии, похожий на призрачный след кометы. Это было слабое, но явное свидетельство её присутствия, путеводная нить в этом кошмаре.
Сконцентрировавшись до предела, я ощутил её присутствие перед собой. Её дыхание — зловонное, холодное — обжигало мне лицо. Могильный холод от её тела пробирал до самых костей, заставляя зубы стучать. Я взмахнул битой — и снова опоздал. Она переместилась вбок, её когти скользнули по моей куртке, оставив глубокие царапины.
Внезапно я уловил закономерность: перед каждым её появлением в воздухе формировалось небольшое, едва заметное скопление тиранической энергии. Это был её след, её предвестник, её астральный отпечаток!
Я выпустил грозового феникса в атаку, целясь туда, где только что была старуха. Молния прорезала тьму, оставляя за собой след из искр. Но она уже оказалась за моей спиной, её зубы почти коснулись моей шеи, её дыхание пахло гнилью и смертью.
В этот критический момент феникс изменил траекторию полёта — ударил в металлическую ручку двери, высекая сноп искр, а затем отскочил прямо в лицо заражённой. Старуха забилась в конвульсиях, её тело искривилось от боли, но ожидаемого уведомления о получении Тираниума не последовало.
Не теряя ни секунды, я опустил биту на её голову. Бита врезалась в череп с влажным хрустом, но тварь продолжала двигаться, её глаза светились нечеловеческим огнём.
С яростным рыком, вкладывая в удар всю свою силу и ярость, я занёс оружие снова и ударил. Металл биты встретился с костью с отвратительным звуком, похожим на хруст ломающегося дерева. И только тогда перед глазами появилось долгожданное уведомление: «Получено 100 единиц Тираниума».
Тело старухи обмякло, наконец-то перестало двигаться. Её глаза потускнели, а красные огоньки в них погасли. Я тяжело опустился на пол, пытаясь отдышаться, чувствуя, как пот стекает по лицу, заливая глаза.
Голод скручивал живот, а усталость заливала мышцы свинцом, но отдыхать, как всегда, не было времени.
Сидя на полу рядом с телом старухи-заражённой, я осторожно ощупывал свои раны. Они были неглубокими, но жгли, словно кислота. Боль пульсировала в местах царапин, будто невидимые щупальца пытались добраться до самого моего энергетического ядра. Каждый вдох отзывался острой болью в местах укусов.
Медленно, преодолевая слабость, я поднялся на ноги. Квартира встретила меня могильным холодом и затхлым воздухом, пропитанным запахом разложения. Советские обои, пожелтевшие от времени, отходили от стен, старая мебель покрылась толстым слоем пыли, а в воздухе витал тяжёлый дух смерти. Железная дверь, однако, оказалась на удивление прочной — настоящий бастион, способный выдержать не одну атаку.
Причина темноты в квартире стала очевидна: окна были завешены старыми, выцветшими коврами, а поверх них кто-то толстым слоем намазал что-то красное, похожее на краску. Но проверять состав этой субстанции не хотелось — и без того воздух был пропитан запахом гнили и запекшейся крови.
Энергия Тирана в квартире буквально кипела, создавая удушающую атмосферу. Неудивительно, что на этаже не было других заражённых — эта старуха, вероятно, была альфа-хищником, отпугивающим всех остальных своей мощью. Мысль о том, что некоторые заражённые эволюционировали до такого уровня силы и могли охотиться в одиночку, заставляла кровь стынуть в жилах. Без моих способностей чувствовать энергию и управлять электричеством у меня не было бы ни единого шанса против неё.
Осматривая квартиру, я старался не упустить ни одной детали. Каждая комната хранила следы жутких событий. Но когда я приоткрыл дверь в ванную, то тут же отпрянул, захлопнув её с такой силой, что задрожали стены. То, что я увидел внутри, навсегда отпечаталось в моей памяти: ванна была заполнена частями тел, а пол усыпан человеческими останками. Запах разлагающейся плоти был настолько омерзительным, что к горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело.
На кухне царил такой же ужас. Окна здесь тоже были измазаны кровью, создавая жуткие узоры на стёклах. И всё это время, пока мы с Полиной внизу готовились к вылазке, здесь происходило нечто настолько кошмарное, что разум отказывался это принимать.
В отчаянии я открыл холодильник в надежде найти хоть что-то съедобное. Продукты оказались нетронутыми — это была единственная хорошая новость в этом кошмаре. Но когда я потянулся к своему рюкзаку, чтобы сложить находки, произошло то, что едва не заставило меня потерять сознание.