Электропрохладительный кислотный тест полностью

Кислотным Тестам обязаны своим появлением на свет даже такие явления, как искусство психоделического плаката – вихри надписей, узоров и вибрирующих оттенков, электропастельных тонов и светящихся спектральных цветов якобы в стиле «арт-нуво». Позднее другие импресарио и исполнители воссоздали основанное Проказниками направление с такой утонченностью, какая не снилась и самим Проказникам. Искусство не вечно, ребята. Плакаты стали произведениями искусства, вошедшими в общепризнанную культурную традицию. Более того, другие музыканты стали с большим успехом, по крайней мере коммерческим, чем «Мертвецы», использовать придуманную «Мертвецами» манеру звучания. Другие стали устраивать представления с различными средствами информации, превратив их, в конце концов, в приторно-сладкие конфетки с мягкой начинкой для мозгов. На что Кизи впоследствии заметил:

«Они знают, где это находится, но не знают, что это такое».

Идея состоявшегося в январе 1966 года Фестиваля Полетов принадлежала, строго говоря, Стюарту Бранду. Бранду и сан-францисскому художнику Рамону Сендеру. Двадцатисемилетний бывший биолог Бранд к тому времени уже сталкивался в Аризоне и Нью-Мексико с индейскими религиозными обрядами, связанными с культом пейотля. Бранд основал организацию под названием «Америке нужны индейцы». А в один прекрасный день, как раз после того, как с целью сфотографировать Землю был запущен спутник «Исследователь», он принял ЛСД, и, когда синапсы внутри его черепушки замельтешили со скоростью 5000 мыслей в секунду, там возник один из тех вопросов, что воспламеняют людские мозги: «Почему мы до сих пор не видели фотографии всего земного шара?» – и тогда он сел в машину и проехал всю Америку, от Беркли, штат Калифорния, до 116-й улицы в Нью-Йорке, продавая по дороге значки с этой надписью левым, правым, фундаменталистам. теософам, оппозиционерам – всем, у кого душа чиста или темна, охвачена паранойей или полна притворства…

Вместе с его приятелем Сендером они задумали свести воедино все бытовавшие в мире людей с понятием, но в ту пору еще разрозненные, новые виды выразительных средств и устроить для всех желающих Суперкислотный Тест. Снять зал и пригласить туда широкие массы. Для этой цели они нашли импресарио – Билла Грэхэма из Нью-Йорка, добившегося немалой популярности в мире людей с понятием в качестве члена сан-францисской «Мимической труппы», не раз попадавшей в полицию за постановку политических пантомим в парке такое уж у них было направление. Фестиваль Полетов намечалось провести в течение трех вечеров – в пятницу, субботу и воскресенье, 21–23 февраля, в сан-францисском «Портовом зале». В афишах Фестиваль Полетов был объявлен как грандиозный праздник, имеющий целью воспроизвести опыт восприятия ЛСД, но без самой ЛСД, а с помощью, главным образом, световых эффектов и музыки. Главное представление, в субботу вечером, должно было называться «Кислотный Тест с участием Кена Кизи и Веселых Проказников».

Кизи и Проказники подготовились к Фестивалю заранее. Приехала даже Горянка. Она справилась со своими проблемами и вновь была в автобусе. Проказники только что провели Кислотный Тест в «Филмор Аудиториум», большом танцевальном зале в самом центре одной из густонаселенных негритянских трущоб Сан-Франциско – района Филмор. Ночка выдалась бурная. Собрались сотни торчков и босяков со всего побережья залива, чумовых до остекленения. До Пола Красснера, уже вернувшегося в город, дошла весть, передававшаяся из уст в уста в… Обществе. В четыре или пять вечера все должны «глотнуть кислоты» и готовиться к Кислотному Тесту, который начнется в девять часов в «Филмор Аудиториум». Красснер приезжает туда и – черт побери! видит:

…в танцевальном зале сюрреалистически бурлят несколько тысяч тел, уторчавшихся до последнего вечно преданного микроба, в безумных нарядах и непотребном гриме, оглушительный рок-н-ролльный ансамбль, стробоскопический свет, гром-машина, воздушные шары, торчки, транспаранты, электронная аппаратура и пиджак какого-то парня с начертанным на спине воззванием «Пожалуйста, не верь в волшебство», обращенным к танцующей девице с четырехдюймовыми ресницами, – так что даже треклятые гвардейцы Пинкертона и те испытывают контактную таску.

Кизи просит его взять микрофон и сказать что-нибудь для радиорепортажа с места события. «Я понял только одно, – заявляет он средь всеобщего шума, – будь я копом и приди я сюда, я не знал бы, с чего начать».