Серебряные вилки, ложки и ножи лязгали по тарелке. Переговоры были приостановлены на обеденный перерыв. Я с любопытством смотрел на выгоревшую краску на стене в форме прямоугольника. Ещё недавно там что-то висело…
Поднявшись за бутылкой вина, заглянул за шкаф с наградами начальника тюрьмы и увидел полутораметровую картину. Вытащил её на свет. Понятно… В своём кабинете свой же портрет повесил для солидности. Но перед приездом более высокого начальства решил спрятать, проявить скромность.
Думаю, раньше этот кабинет был спальней командующего гарнизоном древней цитадели. А теперь вот новый владелец пытается скрестить старину, модерн и антиквариат. И весьма неплохо это делает, хочу отметить. Определённый шарм у этих каменных стен, выкрашенных в бело-фиолетовый цвет, имеется.
У моего собеседника аппетита особо не было. Да, я убрал свою ауру, перестав насыщать её духовной силой. Позволил выдохнуть и солдатам, и их командирам.
На Сухого Петра, представителя императора, так вообще конкретно надавить пришлось. Сфокусировать на нём пристальное внимание. Он весьма неплох по местным меркам.
— Ты знаком с историей этого мира? — задал я первый вопрос за долгую трапезу.
— Разумеется, — ответил он спустя пару секунд заминки.
— А с настоящей историей? Которую не через учебники в головы молодого поколения вносят?
— Нам нет смысла искажать историю, — пристально посмотрел он мне в глаза, и я улыбнулся.
— Как называется этот прибор? — Я поднял вилку с куском уже остывшей, но всё ещё вкусной говядины.
— Вилка, — ответил он и вопросительно взглянул на меня.
— А в моём мире называется «вилька». Это «ожка». А это «кнож». Странное совпадение, да? Словно однажды эти слова пришли к нам на одном и том же языке, а потом слегка изменились за тысячелетия использований. И я могу привести тебе ещё тысячи сравнений. Слова «дверь», «пол», «стол» и «стул» — все звучат практически так же, как и на моём языке.
— Это всё уловки. Я не знаю, почему ты так хорошо говоришь на моём языке, но ты можешь просто выдавать желаемое за действительное, — скептически хмыкнул Пётр.
— Могу ответить на твой вопрос. Это не секрет. А что, остальные иномирцы не говорят?
— Когда как… — пожал он плечами.
— А зачем они вообще попадают к вам?
— Кто-то бежит, кто-то попадает в магические ловушки и аномалии, кто-то целенаправленно изучает пространственные заклинания… Кого-то отправляет проводник.
— Последний случай относится и ко мне. Я пришёл сюда, чтобы жить. И проводник помог мне изучить и осознать некоторые культурные и языковые особенности. Но вот какое дело… Я так мало времени провёл в вашем мире, а уже заметил столько… родного. Вещей, что однажды были в нашем мире. Слов, что существуют тысячи лет. Жестов, которыми пользовались ещё предки моих предков. Я человек. Вы — тоже люди. Если наши миры такие разные, мы вторженцы, и вы все такие самостоятельные, не поддающиеся внешней угрозе, как заявляют ваши учебники… То почему ваша культура насквозь пронизана вещами, которые я знаю с малых лет?
— Я не учёный, чтобы ответить на этот вопрос.
— А для этого нет нужды быть учёным, профессором или ещё каким-то светилом науки. Просто корень культуры у нас общий. Как так вышло? Ну а что, если когда-то к иномирцам относились иначе? Что, если они приносили не только войны, разрушения и горе, но и новые технологии, знания, мастерство, свою культуру… Что, если семь императоров ведут свою родословную из другого мира, и, опасаясь кого-то или чего-то, они решили остановить этот поток беженцев и путешественников из других миров?
— Ты говоришь ересь. Как и ожидалось. Если ты думаешь, что сможешь меня этим сбить с пути, то ты не на того нарвался, — сурово и смело посмотрел на меня Пётр.
— Может, ересь, может, бред… А может, и истина, о которой знает император. Но судьба, провидение или козни одного загадочного старика закинули меня именно на территорию Славии. Я готов пойти по простому пути и стать подданным императора. Но, естественно, у меня будут условия.
— С чего ты взял, что ты нужен императору?
— Ну, он же прислал тебя сюда. В любом случае, если он откажется, я не расстроюсь. У меня будет ещё шесть императоров, которые, быть может, разглядят возможность, которую я представляю…
Дикие земли — опасное место. Но оно таит в себе множество загадок, тайн прошлого и ресурсов. Сейчас в мире всё более-менее стабильно… Но что, если слимопады начнут происходить каждый день? Что, если число вторжений увеличится многократно? Что, если природа взбрыкнёт недовольно и из-за неурожая крестьяне поднимут бунт? Что, если по вам ударят скопившую силу дикари? Что, если это произойдёт всё вместе? Или я, оскорбившись отказом, превращу это цветущее приграничное княжество в пылающие руины? В мире слишком много переменных, слишком много неизвестных. Да и слышал, угроза с Запада всё ещё реальна… Что, если безумные фанатики соберутся в великую экспедицию? Свой очередной священный поход на еретиков? Вы позволили всем жить в соответствии со своей верой, но не всем это нравится…
