- Все в порядке, – отозвался ленивый гений, стряхивая землю с многострадальных листков. – Если вам не требуется медицинская помощь, просто подождите тут. Осталась всего одна команда.
Девчонка кивнула и отошла от стола, сжимая в цепких пальцах трофейную лопатку и выискивая возбужденным взглядом, с кем можно было бы поделиться впечатлениями и переполнявшими ее эмоциями. Нара бросил взгляд на часы и поджал губы, несколько раз покрутив в пальцах карандаш. Темари показалось, что на его спокойном лице появилась тень беспокойства, которая, однако, быстро рассеялась, как только за последней запертой дверью послышался знакомый звонкий голос Наруто.
- И где тут дверь, даттебайо? – блондин озирался в тусклом свете факелов, пытаясь разглядеть очертания дверного проема в стене.
- Думаю, вот то, что ты ищешь, Наруто-кун, – Сай провел по стене, погладив ладонью высеченный символ Элемента Воды. – Похоже, дверь открывается, только если поднесешь к символу Элемент, который он обозначает.
- Чего? – блондин недоуменно посмотрел на Мако.
- Сай-кун имеет в виду, что надо плеснуть на символ водой из фляги, – ответила девушка. – И тогда дверь откроется.
Набрав полную горсть воды, она плеснула на символ Элемента, и в то же мгновение дверь отъехала в сторону, впуская их внутрь.
- Хорошо, что ты не дала мне все выпить, Мако-чан! – радостно провозгласил Наруто, проходя к столу экзаменаторов.
- Поздравляю, Наруто, – Шикамару улыбнулся блондину, и Темари готова была поклясться, что в глазах брюнета проскользнуло облегчение. – Заставил поволноваться, – добавил Нара.
- Прости, Шика! Мы бы примчались значительно раньше, – блондин смущенно почесал затылок. – Но я хотел найти именно Элемент Огня. Это ж символ Конохи, понимаешь? – Нара кивнул, подтверждая. – А получилась Вода, – тоскливо закончил блондин.
- Главное, что вы успели.
Шикамару вздохнул и поднялся со стула, хлопнул Удзумаки по плечу и кашлянул, привлекая внимание всех присутствующих.
- Ну что же? Второй этап испытаний на звание чуунина объявляется законченным. Поздравления всем, кто успешно с ним справился. Теперь вы можете пройти через эту дверь, – он указал на шестую, по-прежнему закрытую дверь, – и принять поздравления от своих болельщиков и учителей.
- Коллеги, – подхватила Темари, обращаясь к поисковой группе, – просьба отыскать остальные команды и обеспечить их безопасное возвращение в Суну.
Шумная толпа усталых, но довольных генинов под руководством Темари проследовала через дверь и далее по длинному подземному коридору, пока не вышла на площадь у восточных ворот Суны, откуда больше суток назад они стартовали.
Шикамару с наслаждением потянулся, наблюдая, как шиноби из поисковой группы один за другим исчезают в катакомбах, и мысленно поставил еще одну галочку – второй этап Чуунин Шукен завершен. Этот процесс был одним из тех немногих действий, которые доставляли ленивому гению эстетическое удовольствие. Постановка незамысловатого значка всегда ассоциировалась у него с успешно оконченным делом, забота о котором мгновенно покидала его гениальные мозги, еще на один шажок приближая долгожданную возможность прилечь, закинуть руки за голову и предаться меланхоличному наблюдению за облаками. Даже в своих мыслях он ставил галочки аккуратно, основательно, с чувством выполненного долга, втайне удовлетворенно любуясь получившейся безупречной формой значка: короткая, уверенная линия вниз, символизировавшая приложенные усилия, и легкая, невесомая, уплывающая в бесконечность линия вверх, сулившая заслуженную награду за труды.
Строки очередного патрульного отчета начали расползаться перед глазами, он читал предложение уже в четвертый раз, однако смысл подло ускользал от него, предательски уступая место ноющей в висках головной боли и единственному желанию – поспать. Он добровольно подвергал себя изощренной пытке бессонницей настолько долго, что научился обходиться без сна в течение десяти суток, и при этом держать под полным контролем свой разум, координацию, способность мыслить и принимать решения. Этот период давал ему возможность относительно безопасно переживать полнолуния, во время которых Шукаку будто бы срывался с цепи, и контролировать его жажду крови было трудно, даже бодрствуя. Однако на одиннадцатые сутки усталость обычно брала свое, расстраивая сознание, притупляя внимание и мучая усиливающейся мигренью.
