Канкуро изумлённо поднял брови и, сделав пару прыжков назад, поравнялся с ней. Его глаза расширились, пока он неотрывно наблюдал за Сасори, который чуть повёл левым плечом, словно проверяя, цела ли рука, и склонил голову набок, слегка хрустнув шеей.
- Ты это видел, Кан? – пытаясь отдышаться, проговорила Темари, удивлённо глядя на брата. – Я его точно задела. Ты на рукав посмотри! Какого чёрта он невредим?
- Он кукла, – выдавил тот. – Он сделал из себя марионетку.
- Быстро соображаешь, Канкуро, – ответил Сасори.
- Зачем ты с собой это сделал? – Брат Кадзекагэ сжал кулаки. – Отвечай, Сасори! Почему ты ушёл?
Скорпион молчал, переводя стеклянный взгляд карих глаз с лица Канкуро на удивлённое лицо Темари и обратно. Ответить он не успел, потому что в зал заседаний, тяжело переводя дух, вбежала Мацури.
- Канкуро-сенсей! – прокричала она. – Этот полоумный Акацки, кажется, собирается взорвать всю деревню с помощью какой-то огромной бомбы. – Девушка испуганно всхлипнула. – Гаара-сама… Он там, совсем рядом...
- Мальчик… – едва слышно выдохнул Сасори и, бросив кукол, метнулся к противоположной от выхода стене, безошибочно найдя потайной проход и скользнув в него.
- Ушёл. Чёрт! – прорычал Канкуро и кинулся в погоню. Темари, нервно сжав кулаки и почувствовав, как болезненно кольнуло сердце от страха за Гаару, поспешила за ним.
- Моё искусство всегда считали инструментом! – выкрикнул Дейдара. – Никто им не восхищался. Только Куротсучи, ага. Она не понимала, конечно, дурында, но ей хотя бы было интересно. А потом я всем им показал, чего стоит моё искусство, да! – Полные безумия голубые глаза истерично и жадно смотрели на противника. – Потому что я был лучше их, да! Потому что они не понимали! И тогда все возненавидели. Даже Ку.
- Она не умеет ненавидеть, – отчего-то посчитал нужным ответить Гаара, хотя упоминание жизнерадостной внучки Тсучикагэ в этой ситуации находил совершенно неуместным. – В отличие от тебя и меня.
- Тебе-то откуда знать, мм? Хотя ты, наверное, прав, да, – скривился Дейдара. – Только мне наплевать, ага! На неё, на тебя, на приказы Данны, на Лидера и на Акацки. Есть только я и моё искусство!
Кадзекагэ нахмурился. На теле Дейдары, в области сердца, он заметил странный шрам, похожий на зашитый рот. Единственной рукой Акацки надкусил шов, выпуская на свободу длинный язык. Песок мгновенно заключил в тиски всю правую руку подрывника, от плеча до кончиков пальцев, однако тот успел засунуть в рот на груди последний оставшийся кусок глины. Песчаная гробница стиснула плоть, лишив Дейдару второй руки. Глиняный тушканчик, до последнего сжимаемый в кулаке, упал в мгновенно поглотивший его зыбкий песок. Подрывник зажмурился от боли, однако на лице его продолжала сиять истеричная, счастливая улыбка. Его тело постепенно становилось настолько бледным, что сквозь прозрачную кожу были видны кровеносные сосуды и каналы циркуляции чакры, по которым энергия собиралась со всего тела, концентрируясь в области груди.
Каким-то шестым чувством Гаара понял, что сейчас рванёт так, что не останется ничего не только от него самого, но и от деревни, которая находилась всего в километре от места сражения. Сердце болезненно сжалось, а перед глазами за одну секунду пронеслась тысяча образов: алое рассветное солнце, поднимающееся из-за массивной восточной крепостной стены, окрашивающее небо нежно-розовым; полуденная жара, разливавшаяся подрагивающим маревом по улицам, и непередаваемый запах песка и солнца; прохладный ночной воздух и усыпанное звёздами низкое тёмно-синее небо. Округлые здания, тонущие в зыбкой золотой пелене песчинок, любимое кафе Канкуро и тренировочная площадка, где так часто можно было найти Темари, тёмные коридоры библиотеки, в которой проводил свободные вечера Баки. Громкие голоса торговцев сладостями и сухофруктами, окружавшие его во время утренних прогулок, звонкий смех учеников академии ниндзя, радостные возгласы работников стеклодувных мастерских, наконец научившихся производить разноцветное стекло, горестные вздохи стариков на кладбище.
Это не могло просто так исчезнуть. Он не мог позволить этому исчезнуть. Даже если ему в этой деревне нашлось место только совсем недавно. Даже если он не был до конца уверен, что стал неотъемлемой частью этого живого организма. Даже если жизнь после сегодняшнего будет течь так же размеренно, словно его и не было вовсе. Даже если о нём не вспомнят. Даже если его существование не было никому нужно. Даже если это будет стоить ему жизни и разума.
- Шукаку, – мысленно позвал он. – Шукаку?
- Знаешь, мой блистательный, мы вообще-то всё ещё обижены на тебя за ту выходку! – Однохвостый высунул из клетки нос и втянул ноздрями воздух. – Что у тебя тут происходит?
- Мне нужна твоя помощь, – ответил Джинчуурики, продолжая сверлить взглядом почти растворившегося противника.
- Мы, видимо, что-то не расслышали, мой блистательный. – Шукаку поковырял толстым когтистым пальцем в ухе. – Тебе нужна наша помощь?
- Да, – коротко проговорил юноша.
