- Нет, – отрезал дед. – И не смей над ним плакать. Ты шиноби, а не маленькая девочка. А он нукенин, который не заслужил ничего, кроме позора.
- Ты мне первый раз такое говоришь, – тихо отозвалась девица. – Но я не буду больше плакать, обещаю! – Куротсучи вытерла глаза рукавом.
Тсучикагэ одобрительно кивнул и сложил морщинистые руки на груди, нахмурив брови. Внучка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у него за спиной, и это впервые за последние несколько лет вызывало не раздражение, а какое-то странное облегчение от того, что она здесь, при нём, живая и невредимая. Он всегда убеждал себя, что его поколение ещё молодо. Что они куда как сильнее, чем эти хвалёные юнцы, и, разумеется, мудрее вспыльчивых подростков. Вот только почему-то ни он, ни старуха Чиё оказались неспособны сохранить преемственность поколений и не разорвать связывающую их тонкую нить. Они не уберегли. Отсиживались в своих чертогах, цепляясь за проржавевшие и покрывшиеся плесенью принципы, пока оголтелые мальчишки, вроде этого Кадзекагэ, отдавали свои жизни за будущее. И вот теперь старики судорожно пытаются что-то исправить, сплести нити заново, выстроить новые связи.
Ооноки сейчас не давал себе обещания больше не ворчать и не воспитывать негодницу-Куротсучи, и, уж конечно, он не намерен просить прощения или любезничать с упрямцем-Кадзекагэ. Просто что-то внутри хрустнуло, как больной сустав, и противно заныло, как поясница перед сменой погоды. И ему до зубовного скрежета захотелось обнять внучку. И ещё отвесить бы хорошенькую затрещину несносному мальчишке, когда он вернётся целым и невредимым. Если вернётся.
- Отдать распоряжения тем ребятам, которые будут помогать восстанавливать стену? – нарушила молчание Куротсучи.
- Да, – коротко согласился Ооноки.
- Тогда я пошла, – вздохнув, кивнула девица и направилась к двери.
Замерла, едва касаясь затянутой в неизменную кожаную перчатку рукой золочёной ручки, подняла на него огромные глаза, одним взглядом заставив его обернуться и тихо спросила:
- Деда… А что случается с Джинчуурики, если из него вытягивают чакру Биджу?
- Иди, – фыркнул Ооноки, снова отворачиваясь к окну.
====== Глава 60. Два ученика ======
Комментарий к Глава 60. Два ученика Обращение: Как мы уже писали в комментариях к предыдущим главам, нам не удалось найти хоть сколько-нибудь правдоподобного и логичного обоснования поступков Учихи Мадары по отношению к Нагато. Зачем он пересадил глаза именно ему? Почему после этого оставил жить с родителями, которые даже не являлись шиноби, в разгар боевых действий в Дожде? Почему не приставил к нему хотя бы охраны, чтобы сохранить драгоценные глаза? На кого полагался в обучении Нагато необходимым техникам, ведь тогда он не мог предположить, что так удачно подвернётся Джирайя и что Обито свалится к нему в пещеру? В сложившейся ситуации мы позволили себе несколько изменить историю Нагато, которая и будет рассказана в этой и следующей главе. Приятного чтения.
Наруто не верил своим глазам. За свою недолгую жизнь он успел повидать многое, но такого ещё не видел никогда. Тело Нагато, болезненно худое и бледное, было по пояс погружено в бочку, изуродованные чёрными чакропередатчиками руки – в стальные канистры, вживлённые в спину штыри производили жуткое впечатление. Нагато поднял глаза-Риннеганы, почти скрытые длинной алой чёлкой, на незваного гостя, и его сухие губы скривились в подобие ухмылки, когда он увидел удивлённо расширившиеся небесно-голубые глаза.
- Итак, ты пришёл меня убивать, – без тени сомнения констатировал он глухим голосом. – Что ж, это единственно верное решение в данных условиях. Я убил дорогого тебе человека, и теперь, по законам этого чёртова мира шиноби, ты должен прийти и убить меня. Спираль ненависти получила новый виток.
- Я ещё ничего не сделал, а ты уже вешаешь ярлыки! – порывисто ответил Наруто.
- Не ты ли несколько минут назад хотел стереть меня в порошок? – Риннеганы прищурились, пристально изучая открытое лицо и сведённые на переносице светлые брови. – Или уже передумал?
Блондин поджал губы и опустил взгляд. Несмотря на то что недавний гнев уже поутих, и кулаки больше не сжимались до хруста от неконтролируемой ярости, он всё ещё ненавидел. Знал, что это тупик, но всё равно ненавидел и ничего не мог с собой поделать.
- Теперь ты понимаешь, что все мечты Джирайи-сенсея о вечном мире были утопичны, – Нагато не задавал вопросы, он упрямо и до тошноты правдиво констатировал факты. – Теперь ты понимаешь, что шиноби обречены блуждать в этой ненависти вечно, ища свою призрачную справедливость.
Наруто продолжал сверлить взглядом комья сырой земли под ногами.
- Но Извращенец… Извращенец сказал… – Наруто замялся, не умея выразить то, что сгустилось в душе.
