– Агенор – отец Кадма, Феникса и Европы. Мне рассказывать подробно обо всех нитях, которые связывают тебя, царица, и мою мать Леду? Я могу, только это займет много времени.
– Не надо, – оборвала она. – Я знаю это не хуже тебя.
Наступило минутное молчание. Облачка дыма клубились над курильницей.
– Итак, Парис нашел себе жену, – прервал молчание Приам. – Мы уговаривали его жениться. Он выполнил наше желание. Он жил с Еленой как с женой, не скрываясь от людей. Они дали клятву богам. Того, что сделано, не переделаешь. Елена связана с нашим домом родством, хоть и дальним. Мы должны… Ох! Принять ее как дочь.
Я склонила голову в поклоне.
– Эта дочь представляет опасность для нашего рода, – заявила Гекуба. – Я считаю, что брак должен укреплять род, а не угрожать его существованию.
Она повернула ко мне суровое лицо:
– Посланцы твоего мужа, моя госпожа, требовали, чтобы тебя вернули. Мы ответили, что ничего не знаем о твоем побеге, и это была правда. Но отныне это не является правдой. Ты понимаешь, что произойдет, если ты не вернешься в Спарту?
– Ничего не произойдет! – воскликнул Парис. – В таких случаях ничего никогда не происходит. Гесиону похитили, и она осталась в Саламине. Ясон похитил Медею из Колхиды. Тезей похитил Ариадну. Греки будут возмущаться, негодовать, направлять послов. А закончится все тем, что они успокоятся, сядут у своих очагов и с довольным видом будут петь грустные песни про царицу Елену.
– «Наша участь – в песнях расславленным быть среди поколений грядущих!»[14] – вдруг изрекла я.
– Вот как? – возмутилась Гекуба. – Вот чего тебе нужно? Чтоб о тебе пели песни?
– Мне? Обо мне?..
Я растерялась: слова, которые произнесли мои губы, родились как будто вне моей головы.
– Нет, я не то хотела сказать… – пробормотала я.
– Как прикажешь понимать твои слова?
– Елене ведомо то, чего не знаем мы, – пояснил Парис.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Гекуба.
– Я имею в виду дар, который она получила в храме. Она видит то, чего мы не видим. Ее служанка привезла священную змею из семейного алтаря. Давайте подыщем для нее подходящее место.
– В Трое хватает предсказателей, – сказал Приам. – Как жену Париса мы готовы принять тебя, Елена, но как предсказательницу – нет!
Итак, мои надежды оправдались: он согласен принять меня.
– Змейка просто моя спутница, бесценное напоминание о Спарте.
Приам улыбнулся. Побеждать мужчин легко. Женщины так легко не сдаются.
– Я полагаю, Парис, ты разместишься в своих прежних покоях? – спросила Гекуба.
– Только на первое время. Затем я построю прекрасный дворец для нас с Еленой.
– Как, ты покинешь братьев и сестер? Поселишься отдельно?
– Милая матушка, – сказал Парис, выступив вперед, – ведь теперь у меня своя семья – прекрасная Елена согласилась стать моей женой.
Парис протянул мне руку:
– Проходи, жена. Если отец с матерью не предлагают тебе сесть, это сделаю я.
Он указал на гору ярких подушек. Мы опустились на пол, который был застелен удивительными узорчатыми тканями, непохожими на те, которые я видала прежде.
– В Трое принято класть на пол ткань такой красоты? – спросила я, восхищенно поглаживая рукой узорчатую мягкую поверхность.
– Их привозят откуда-то с Востока, – ответил Парис. – Мы первыми встречаем караваны, выбираем все, что нам нравится, а потом пропускаем дальше. Это одно из преимуществ троянцев: держать торговлю в своих руках.
Парис рассмеялся.
– Поскольку вы уже сидите, приглашаю всех присесть, – произнесла Гекуба. – Не угодно ли освежиться?
Наконец она сочла возможным проявить гостеприимство, хоть и весьма сдержанное.
– Да, – ответил Парис. – Угодно.
Приам подал знак рабу:
– Принеси, что они пожелают!
– Похоже, боги все решили за нас, – вздохнула Гекуба, садясь. – Так тебе понравились ткани, которыми мы застилаем полы? Их привозят с Дальнего Востока. Они называются коврами. Это необычно – покрывать полы. Зато тепло. Зимой у нас бывает очень холодно. Сама увидишь.
И Гекуба улыбнулась мне несколько отчужденно.
Эней, который все время сидел молча, встал и направился к выходу.
– Ничего не говори Креусе! – приказала ему Гекуба. – Поклянись, прежде чем выйдешь из дворца.
Эней нахмурился:
– Но мы уже виделись. Она встретила нас по дороге во дворец. Я хочу к ней как можно скорее.
– Делай что хочешь. Только ничего не говори ей. Думаю, тебе будет не трудно. Вы, мужчины, большие мастера быть с женщиной и не говорить с ней ни о чем важном.
– Она уже видела меня. – Мне показалось, я должна вступить в разговор. – Она знает, что я здесь и кто я.
– Так пусть это будет все, что она знает! – повысила голос Гекуба. – А ты не должна показывать свое лицо на улицах Трои. Будешь носить покрывало.
– Нет, не буду, – ответила я тихо, но твердо: невыносимо вернуться к тем временам. – Я не животное, чтобы ходить в наморднике. Покрывало – все равно что намордник. Пусть люди видят мое лицо, и будь что будет. Я не заметила, чтобы троянские женщины носили покрывало.
– Ты не троянская женщина, – наконец открыл рот Приам. – Поэтому не примеряй на себя троянские обычаи.
