– Мама бегала быстрее всех, – похвасталась Гермиона и уточнила: – Давно, в молодости.
– И как давно это было? – подмигнул мне Парис. – Много лет назад?
– Перед свадьбой, в пятнадцать лет, я участвовала в соревнованиях и победила. Но после свадьбы мне уже не приходилось…
Я пожала плечами.
– Ты и теперь победила бы всех! – сказал Парис.
– Не знаю.
Мы вместе шли по тропинке. Менелай! Он не выходил у меня из головы. Все мои представления о нем перемешались, перепутались.
Внезапно меня охватила злость на него. Как он посмел так усложнять нашу жизнь? И тут вдруг я расхохоталась. Парис с Гермионой оглянулись. Я сама сгораю от желания, страсти, любви к чужеземному царевичу и обвиняю Менелая в том, что он усложняет нашу жизнь!
Случалось ли какой-нибудь царице воспылать безумной страстью к чужеземцу? Ни одного имени не приходило в голову, но моя голова в тот момент не очень хорошо работала. Страсть Федры к пасынку Ипполиту – которую тоже разожгла жестокая Афродита – не выходила за рамки семьи. Мне не вспомнилось никаких случаев, похожих на мою, пока не свершившуюся, историю. Бедняжка Федра сама покончила с собой, Ипполита убил Посейдон. Но я не покончу с собой, и Парис останется жив. Зачем нам умирать?
– Иди скорее! – махнула мне рукой Гермиона. – И прекрати так глупо смеяться, мама! Если ты не замолчишь, я не покажу тебе черепах.
– Хорошо, моя родная. Ты, однако, забралась далеко от дворца, – ответила я и поспешила за дочерью.
– Мне нужно по-настоящему секретное место. А дяди охотятся по всему лесу, поэтому надо было найти уголок, куда они не заберутся. Тут никто не охотится. Это каменистое место, которое нравится только черепахам.
– Да, они любят камни, – подтвердил Парис. – Возле Трои водится много черепах.
– Возле священной горы Парнас тоже много больших черепах, они посвящены Пану, – важно сказала Гермиона.
Моя девочка казалась такой взрослой и умной. Мое дитя… Но достаточно ли она взрослая и умная, чтобы пережить то, что нам предстоит? Хорошо, что она разумна и развита не по годам, но все же…
– Мы должны там побывать. Я давно мечтаю повидать знаменитый Парнас. Сколько всего я мечтаю повидать! – грустно сказал Парис. – Мне кажется, живи я целую вечность – и мне не надоест, потому что на свете всегда останется то, чего еще не видел.
– Вот мы и пришли! – закричала Гермиона.
Мы свернули с тропинки и оказались возле невысокой изгороди, сделанной из ветвей и бревен. Гермиона перегнулась через нее, ее голос зазвенел от радости:
– Ах вы проказницы!
Она перебралась через загородку и исчезла. Мы же с Парисом не могли оторвать глаз друг от друга. Мое зрение не могло насытиться его обликом, моя душа жаждала только его. Парис тоже смотрел на меня и тоже молчал. Мы не нуждались в словах.
Головка Гермионы появилась над загородкой.
– Вот он, мой герой, полюбуйтесь! Его зовут Храбрый Вояка.
Гермиона держала большую черепаху, панцирь у которой был в шрамах и царапинах. Я посмотрела на животное. Ему явно не нравилось, что его бесцеремонно разглядывают. Но маленькие, широко посаженные черные глазки смотрели на нас с олимпийским равнодушием. «Мне глубоко безразлично все, что вы делаете», – словно говорил этот взгляд. У меня мелькнула мысль: может, и правда в этом создании обитает бог? Разве боги не так же глядят на нас?
– А почему ты назвала его Храбрый Вояка? – спросил Парис.
Он искренне заинтересовался.
– Он все время воюет с другими черепахами, – ответила Гермиона. – Они бодаются, как бараны, и стараются опрокинуть друг друга. А этот всегда ищет, с кем повоевать, и всегда выходит победителем.
– Тебе следовало бы назвать его Агамемноном, в честь дяди.
– Или Ахиллом! – сказал Парис. – Он очень молод – не старше меня, – но уже прославился силой и храбростью как великий воин.
– Откуда ты знаешь об Ахилле? – спросила я.
Неужели Ахилл – тот самый сердитый мальчишка, который приезжал вместе с Патроклом во время сватовства?
– О, в Трое все очень интересуются военными подвигами. Это всеобщее увлечение троянцев. Ахилл же прославил свое имя даже за морем.
– Не понимаю чем. В детстве он был отвратительным мальчишкой.
– Из отвратительных мальчишек получаются лучшие воины. Вот почему я никогда не стану великим воином. Я был недостаточно отвратительным мальчишкой.
Парис рассмеялся, и в его смехе была вся нега летнего полдня. В него я влюблена или в его юность, светлую красоту, способность наслаждаться солнечной стороной жизни? Есть такие люди, редчайшие люди, которые своим существованием обещают дать ключ к сокрытой от нас радости бытия.
– А там еще есть другие, – сказала Гермиона. – Посмотрите!
Мы перегнулись через ограду и увидели внутри загона живой ковер из черепах. Они различались по размерам – от маленьких, как масляная лампа, до больших, как метательный диск. Желто-черный рисунок на панцире у всех был разный, не встречалось двух черепах с одинаковым узором на спине.
– Почему ты так любишь их? – спросил Парис. – Признаюсь тебе, я никогда не думал, что с ними можно дружить.
