Лаэр принялся шептать слова древнего, как само Древо, заклинания. Узоры на правом запястье засияли ярче, показывая, что слова действуют. Сквозь его пальцы потянулась сила, наполняя и исцеляя израненное тело, одновременно хлынув и в него самого, помогая залечить расцарапанный бок. Рана под его ладонью затягивалась. Ресницы Эби дрогнули и она устало закрыла глаза. Лаэр испуганно подхватил её под голову, боясь, что что-то сделал не так и исцеление запоздало, но жилка на шее равномерно пульсировала, показывая, что самое страшное позади. Облегчённо вздохнув, он прижал спящую девушку к себе и коснулся пересохшими губами мокрого от испарины лба.
— Всё будет хорошо, — прошептал, обращаясь то ли к Эби, то ли к самому себе. — Теперь всё будет хорошо.
***
В который раз за эту неделю я очнулась в незнакомом месте. Я лежала на тонких белоснежных простынях, а сверху над кроватью свешивался покров из полупрозрачной белой ткани, сужавшейся к верху. За ним расплывались очертания незнакомой комнаты в сетло-зелёных тонах. Никаких подробностей рассмотреть не получалось, для этого нужно было подняться и распахнуть покров.
Чувствовала я себя ужасно слабой, так что утолить любопытство решила чуть позже. А повернув голову, обнаружила рядом Лаэра.
— Проснулась? — тепло улыбнулся он.
— Где мы? — в горле болезненно першило и я поморщилась.
— У меня дома.
Он заботливо подал мне стакан воды и я с наслаждением его осушила.
— Что-то не похоже на комнату во дворце.
— Мы в Священном лесу.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась, и тут воспоминания вернулись в полной мере. Глаза сами собой испуганно распахнулись, а рука метнулась к груди. Под тонкой белой тканью в том месте, куда Маф нанесла удар, виднелся ровный розовый шрам. Но разве это возможно? После таких ранений не выживают.
— Как же я выжила? — я удивлённо уставилась на Лаэра.
— У замужества с эльфом есть свои преимущества, — загадочно улыбнулся он.
— Замужества? Что-то не помню, чтобы ты делал мне предложение, а я его принимала, — подозрительно прищурилась я.
— То есть появившаяся на запястье татуировка тебе ни о чём не сказала?
— Я не разговариваю с татуировками.
— Эби, Эби. В какой глуши ты росла?
— Ты и сам прекрасно знаешь, в какой. Итак, я жду твоих объяснений. Что это значит? — я подняла руку с едва заметно посверкивающей татуировкой.
— Это значит, что Священное Древо сочло, что мы с тобой созданы друг для друга и нарекло нас парой.
— А мне об этом твоё Древо сказать забыло? Или в вашем Священном лесу девушку спрашивать о согласии не обязательно? — всё ещё не веря, спросила я. С него станется меня разыграть.
— Я ведь говорил, что мы с тобой теперь связаны.
- “Мы теперь связаны” и “ты теперь моя жена” звучит совершенно по-разному. И вообще-то, ты, насколько я помню, заявил, что я теперь тебе принадлежу, а объяснять отказался.
— Ты теперь моя жена, — проникновенно тихо произнёс он и коснулся кончиками пальцев моей щеки, отчего меня тут же бросило в жар. Я судорожно вздохнула и постаралась отогнать совершенно не к месту возникшие ощущения. И сердце почему-то забилось в два раза быстрее, будто не его совсем недавно пытались проткнуть.
— Разве я соглашалась стать твоей женой?
— Раз Древо нас соединило, значит, в душе ты согласна.
Эта самодовольная ухмылочка, мелькнувшая на мгновение на его лице, немного меня отрезвила.
— К тому же, твоя настоящая мать сказала, что ты была рождена для меня. Так что выбора у тебя нет, моя маленькая пикси.
— Не зазнавайся! Для чего бы меня там ни рожали, я сама буду решать, как мне жить!
Пора было выбираться из этой постели, и я поползла к покрову, пытаясь из-под него выпутаться.
— И никакая я тебе не жена, пока сама на это не соглашусь, а не какое-то Древо за меня решит! Гад ушастый, — последнее произнесла совсем тихо, надеясь, что он не услышит. Однако меня тут же сгробастали и потащили обратно к подушкам.
— Ты что делаешь? — попыталась я вырваться, но меня тут же буквально пригвоздили к постели и этот ушастый наглец принялся бесстыже целовать мою шею, напрочь лишая желания сопротивляться.
— Лаэр!
— Ты сама поставила такое условие, — ехидно улыбнулся он, прервав ненадолго поцелуи. — Пока не согласишься стать моей женой, мы отсюда не выйдем. И поверь, чем дольше ты противишься, тем приятнее будет нам обоим.
— Что? Лаэр, ты!.. — договорить я не смогла, задохнувшись от нахлынувших ощущений. Его губы скользнули вверх, накрыв мои, в то время как руки избавляли меня от одежды. Кстати, надо бы узнать, откуда она на мне взялась, потому как платье на мне было явно не моё…
