Мы давно не были наедине, и я совершенно позабыл, каково это. Не знал, как стоило вести себя: как с незнакомкой, напавшей на меня в лесу, как с девушкой, которая, наплевав на правила, сбегала, чтобы мы могли обсудить созвездия на ночном небе, или как с принцессой, отцу которой я ежедневно преклоняю колено. Между нами образовалась пропасть, природа которой ясна: я наконец осознал, что она, в самом деле, принцесса. Наследница престола, обещанная другому наследнику. Я не был бы достоин её взгляда, даже если бы и вправду происходил из знатной семьи Сайлетиса; а о том, чего достоин обычный эльф, забивавший кабанов на охоте дважды в месяц, не приходилось и задумываться.
Ариадна повернулась ко мне спиной. Её всё чаще заставляли надевать корсеты, хоть её тело и не нуждалось ни в каких манипуляциях, чтобы производить впечатление. Я, чувствуя, как щеки заливаются краской, аккуратно потянул за ленточки, развязывая бант, коим было увенчано прикрытое тканью орудие пыток. С каждой ослабленной лентой дыхание девушки становилось более глубоким и ровным, и я старательно прислушивался к нему, чтобы отвлечься от всевозможных мыслей.
— Если ещё раз, когда мы будем наедине, ты назовёшь меня «Ваше Высочество», — обронила она; голос был низким и ужасающе спокойным. — Я больше никогда с тобой не заговорю.
— Прости, просто…
— Просто у меня есть имя, — перебила она, не желая выслушивать оправдания. — И чудное прозвище, что ты дал.
— Мне кажется, что я не вправе.
Дождавшись, когда будет ослаблена последняя лента, Ариадна обернулась. Между нашими лицами остались считанные миллиметры, и я кожей ощущал её дыхание. Запах лимонного мыла перебивал естественный запах лисицы, однако его теплые ноты я угадал бы и на улице, по которой она однажды прошлась.
— Произнеси его.
Серо-зеленые глаза прожигали во мне дыру. Я до боли сжал кулаки, чтобы вернуть себе чувство реальности; магия в груди проснулась и пыталась вырваться, воспользовавшись учащенным сердцебиением.
— Ариадна, я…
— Вот и умница, Эзара!
Широкая улыбка озарила юное лицо, добавив ударов моему сердцу ещё на несколько секунд. Довольная маленькой победой, Ариадна щелкнула меня по носу и через секунду уже спряталась за стоящей в трех шагах от нас ширмой. Я улучил секунду, чтобы оглядеться; покои принцессы оказались ничуть не шикарнее моих; разве что цветов в них было куда больше. Вазы стояли на каждом из подоконников, а одну из стен украшали многочисленные засушенные венки, развешанные по — лишь лисице ясному — принципу; один из них казался совсем свежим.
Я взволнованно опустил руку в карман брюк. О чём я думал, когда пришёл, чтобы вручить Ариадне результат своих жалких попыток приблизиться к прекрасному? Что за идиот пишет любовные письма почти замужней даме? Что я ей скажу?
— Почему ты пришёл? — будто прочитав мои мысли, спросила принцесса. — Обычно ты более осторожен. Что-то случилось?
— Нет, я… — начал придумывать ответ я, но, не найдя слов, засмеялся. — Ты была права. Просто придурок.
— Не похоже на тебя, — не согласилась она, появляясь из-за ширмы в ночном платье и плотно завязанном бордовом халате. Цвет чарующе оттенял её кожу и волосы. — Что бы ни случилось, ты можешь рассказать мне.
— Нет, дело не в этом. Ничего не случилось. Как уже сказал, поддался порыву, и… это тебе.
Я протянул принцессе тот самый лист; он был настолько помятым, будто путешествовал в кармане годами. Озадаченная, она принялась медленно разворачивать письмо. Когда она присела на край кровати, застеленной бордовым покрывалом, её глаза уже бегали по строчкам.
Я не представлял, куда себя деть. Сначала мне стало безумно стыдно за написанные слова, через секунду я уже гордился, что смог выразить на бумаге хоть что-то, а ещё через секунду в панике искал пути отхода. Я смотрел в окна, рассматривал картины на стенах, разглядывал узор амаунетского ковра на полу — проще говоря, делал всё, чтобы не смотреть на реакцию принцессы.
— Териат, — позвала лисица. Голос ее прозвучал будто бы издалека, полный незнакомой мне эмоцией. — Ты это написал?
Смущенное молчание и очевидное желание спрятаться в ближайшем углу она посчитала положительным ответом. Странные, но удивительные чувства. Новые, как и многие другие, что Ариадна во мне пробуждала.
— Это потрясающе, — приближаясь, прошептала она. Её рука коснулась моей, и на контрасте с теплом Ариадны я осознал, что по температуре она была близка к глыбе льда. — Ещё недавно ты совсем не знал письма, а теперь… это…
Стук в дверь.
— Ариадна, ты не откроешь мне?
— Кнорд! — неожиданно для себя выдохнул я, зажмуриваясь.
Происходящее в покоях принцессы казалось мне сном, и я проверил, не могу ли оборвать его, как делал всегда, если воображение подкидывало мне неприятные образы. Стук не остановился.
— Кнорд? — переспросила лисица, игнорируя настойчивость жениха. — Что это?
— Правда думаешь, что сейчас — самое время, чтобы выучить эльфийские ругательства?
