Ариадна несколько раз моргнула, и после короткого взгляда на дверь осознание мелькнуло в ее глазах. Она напугано заметалась по комнате. Зачем-то поправив мятое покрывало, она бросила лист со стихотворением на тумбу у кровати, и рукой указала мне в сторону прилегающего к спальне кабинета. Я послушно спрятался за тяжелой дверью, однако оставил тонкую щель; гнусное желание подслушать разговор взяло надо мной верх.
Звук щеколды. Скрип двери.
— Я встретил Мию в коридоре, — объяснился принц. — Она сказала, что тебе нездоровится. Ты простудилась?
Тремя большими шагами он преодолел половину комнаты, обрекая Ариадну на полноценный разговор. Принцесса раздраженно захлопнула дверь; она хотела отвязаться от него парой быстрых фраз.
— Вовсе нет, — отчеканила девушка, сложив руки на груди. — Просто хотела побыть одна.
— Ты чем-то расстроена?
Сам того не заметив, я подобрался ближе к двери и нашёл угол, под которым щель позволяла мне видеть обоих участников разговора. Хант выглядел искренне озабоченным. Он находился на приличном расстоянии от принцессы, руки держал в замке за спиной, а взгляд его всё так же искал внимания и поддержки невесты. В попытках узнать что-либо об испортившемся настроении Ариадны, он стал блуждать по комнате.
— Что это?
Кровь застыла в жилах. Принц поднял лист, что Ариадна так небрежно бросила на тумбу. Напряженная, как струна, она тут же бросилась к Ханту.
— Это не твоё дело.
Лисица попыталась выхватить кусок пергамента, однако Хант, будучи искусным воином, легко ушёл от столь предсказуемой атаки. Казалось, ему хватило мгновения, чтобы ознакомиться с содержимым листа.
— Кто он?
— Это не твоё дело.
— Я собираюсь жениться на тебе! — вспылил он, нервно комкая лист в руке. — Это моё дело!
— Это твой выбор, — пожала плечами принцесса, стараясь сыграть полное безразличие. — И отца. Я не принимала участия в переговорах.
— Это стражник?
— С чего ты взял?
— Почерк, — Хант расправил лист и пальцем указал на буквы, что я так старательно выводил. — Либо тебе в любви признаётся ребенок, либо это стражник или слуга, плохо обученный грамоте.
— Я не знаю, кто это, — соврала лисица. — Подсунули под дверь.
— Нет нужды лгать, Ариадна.
Хант кинул письмо на пол и сделал шаг по направлению к принцессе. Девушка напряглась, но не поддалась провокации и осталась на месте. Принц сделал еще шаг и взял обе её руки в свои.
— Я знаю, что ты не любишь меня, — прошептал он, губами приблизившись к ее пальцам. — Ты и не должна. Мы оба понимаем, что этот брак задуман не для нашего счастья, а для благополучия наших домов. Если ты любишь другого, я не расторгну помолвку. Но и ты должна понимать, что тебе нужен человек, равный тебе по статусу.
— Позволь мне решать самой.
— С тобой иначе никак, — улыбнулся он. — Свадьба состоится в любом случае. Как мы будем жить после — зависит от нас. И я хочу, чтобы ты знала, что я буду бороться за твою любовь.
— Хант, я не уверена, что…
Их шепот стал настолько тихим, что я невольно пододвинулся ближе к щели и задел дверь. Скрип заржавевших петлей тут же привлек внимание принца и повлёк за собой звук вытаскивающегося из ножен кинжала. Мне даже померещилось, будто он сумел поймать мой взгляд, несмотря на толстый слой дерева.
— Хант!
Принц повернулся к Ариадне. Та, стараясь как можно скорее отвлечь жениха от очередной глупой выходки с моей стороны, обеими руками схватила его лицо и, на секунду замерев в пути, припала к его губам. Хант мгновенно обмяк. Кинжал под собственной тяжестью спустился обратно в ножны, а руки принца оказались на спине невесты, крепко прижимая её к груди. Подобно клинку, моё сердце потяжелело и потянуло меня к земле.
Их поцелуй длился вечность; неважно, секунду или минуту — в любом случае, слишком долго. Настолько, что в моём теле похолодела и покрылась коркой льда, казалось, каждая клеточка, ещё недавно горевшая от прикосновений принцессы. Я не мог смотреть, но и не мог оторвать взгляда, потому что неизвестность происходящего ещё ожесточеннее мучила бы воображение. Когда поцелуй, наконец, закончился, нежность в глазах Ханта была такой настоящей, что я едва поборол желание выскочить и, подобно дикому зверю, вонзить когти в его шею.
— Тебе пора идти, — напомнила Ариадна.
Хант молча повиновался, ошарашенный внезапной благосклонностью невесты. Слегка поклонившись, он улыбнулся и покинул покои. Ариадна же не спешила сдвигаться с места: она застыла, вероятно, обдумывая свой поступок. Медленно подняв руку, она дотронулась до своих губ и слегка погладила оставленный мной шрам.
Я выбрался через окно.
