Сейчас своему отряду, который вполне можно было назвать и кочующим племенем, она была и вождём, и верховным шаманом одновременно, а ещё учителем и толмачом. Юноши не смели ей перечить и смиренно слушались любых указаний, а девочки, пусть и были ненамного младше, воспринимали каждое её слово с трепетом.
– Послушный Камень, Огненный Зверь, Дух Рыбы из Великой Реки, Занятная Беседа, Свет Луны в Полнолуние, Лучезарный Мех, Бесстрашная Петля, Птица Солнца, Храброе Сердце, Покорный Дух Тела, Храброе Крыло, Птица-Говорун, Сумеречный Свет, Небесная Путешественница, – Олень пыталась научить девочек произносить свои имена на Общем Языке.
Но это было очень сложно. Те привыкли к своим простым именам на языке чекатта Ги-Кан, Рат-Ат, Гума-Ка-Та, Кат-Га, Мо-Мо, Рат-Ай, Ба-Чи, Ца-Ай, Чи-Хар, Че-Та, Чи-Ца, Ца-Кат, Нук-Ай, Черо-Оли. Язык был прост, слова короткие. Но за краткостью слова крылась глубина смысла. Чекатский «Ай» был и солнцем, и солнечными лучами, и небесным светом, и рассветом, и закатом. И чекатта всегда понимали, что «Ай» означает в конкретном контексте. Потому что звук нужно было чувствовать. С Общим Языком всё обстояло иначе. На один звук приходилось до десятка слов, и Олень не понимала, как объяснить, что в одних случаях употребляется одна форма, в иных – другая. Она была склонна к обучению, но не умела обучать сама. Пыталась, но получалось плохо.
– Ле-тя-щий О-лень! – повторяла она, – Ме-ня звать Ле-тя-щий О-лень…
На языке чекатта её имя звучало гораздо проще – Ао-Гуп-Та.
Она не обижалась не девочек, когда те не могли усвоить её объяснения. Но это расстраивало. И ещё больше заставляло роптать на своих старейшин.
– Вы не отпускаете воинов, но почему не можете последовать в Долину сами? – недоумевала Олень в разговоре с отцом и матерью.
– Наш зрелый путь уже завершён… – ответил Летний Гром.
Олень не понимала. Ведь Отец всё ещё оставался невероятно могучим охотником. Всего несколько лет назад он сразил Повелителя Буйволов! Неужели его сила, его ловкость не помогут, если вдруг на прерии нападут букта?
Но Летний Гром был непреклонен, лишь уверял:
– Наступит день, дочь моя, и ты сама поймёшь это. Все мы бренны, и твой черёд явиться в Онэ-Го-Та наступит тоже. Старейшины мудры. И Та им повелели делать так. Испокон веков мы не покидаем священной долины, завершая в ней свой век.
Но порою в сердце всплывали образы сурового непоколебимого отца и ласковой добродушной матери, которые отвечали ей:
– Никто не говорил, что ты не должна бояться. Но при этом тебе выпало свершить то, что не дано другим…
Становилось чуть спокойнее, но ненадолго.
Юноши-провожатые понимали куда больше. Потому обычно молчали, переживая эмоции внутри себя.
Серый Полоз обещал вернуться… Сложно представить, какую мощь он мог обрести на этот раз… Два Пальца дрался отважно. И был благороден. Однако попался на чёрную уловку… Победив Тако-Така, он лишь сделал его ещё сильнее.
Не было ответа. И некому было даже задать этот вопрос. Мудрецы – в Онэ-Го-Та, сами Та – в заточении. А она, Летящий Олень, со своим отрядом идёт на запад.
Они двигались по сырой прерии. Свежесть била в ноздри. Облака уже почти развеялись, на голубом небе засияло солнце. Несколько девочек разулись и побежали по мокрой траве босиком.
Дух Рыбы из Великой Реки отдалилась далеко вперёд, собирая цветы. Она это занятие очень любила.
– Только не рви под корень и обязательно попроси прощения! – напомнила Олень.
Девочка кивнула, но в тот же момент оступилась и подвернула ногу. Ловкий Охотник Прерий следующие пару дней нёс её на руках. Оленю же казалось, что куда больший груз, нежели достаточно взрослая, но миниатюрная Дух Рыбы из Великой Реки, давит ей на плечи. И чем ближе становилась Долина, тем этот груз становился тяжелее. Олень прислушивалась к внутреннему голосу, сжимая в руке свой Та-Та. В тот момент души предков, что были заключены в зловещем амутагаба, начинали говорить с ней чуть громче. Они просили о помощи… Они явно просили о помощи!
Это прибавляло сил.
